Воцарение Петра Первого. Новый взгляд на старые источники - Борис Андреевич Успенский

Борис Андреевич Успенский

Воцарение Петра Первого

Новый взгляд на старые источники

И спаси, Господи, нашу православную веру от Литвы, от Татар, и от Немец, и от своей братии.

Из старообрядческого Синодика

Ведашь ты сам, каково на Москве: нынче так, а на завтрее переделают инаково.

Из письма Тат. Ив. Голицыной сыну Вас. Вас. Голицыну

Предисловие

Обстоятельства восшествия на престол Петра I хорошо известны. Вместе с тем некоторые аспекты этого — столь значимого для русской истории — события оказались затушеванными в историографии: историки, оказавшиеся под влиянием петровской идеологии, обходят стороной вопрос о его легитимности. Представляется, между тем, что события 27 апреля 1682 г., когда Петр был провозглашен царем, должны рассматриваться как придворный переворот — захват власти Нарышкиными при ближайшем содействии патриарха Иоакима. В книге рассматривается предыстория избрания Петра на царство, реакция на его избрание и последующая легитимация Петра как соправителя своего брата.

Глава I.

Переворот 27 апреля 1682 г.

27 апреля 1682 г. окончилась жизнь царя Федора Алексеевича[1]. Он умер бездетным: единственный его сын, царевич Илья Федорович (11–21 июля 1681 г.)[2], скончался в малолетстве, всего на неделю пережив свою мать, царицу Агафью Семеновну Грушецкую (Грушевскую).

В тот же день, после прощания с почившим царем, патриарх Иоаким, высшее духовенство и члены Боярской думы собрались на совещание в Передней палате кремлевского дворца, чтобы решить, кому из царевичей — 15-летнему Ивану Алексеевичу или 9-летнему Петру Алексеевичу — быть на престоле (Восстание в Москве, № 204. С. 255; см. также: ПСЗ, II, № 914. С. 384–387; СГГД, IV, № 132. С. 412413; Сильвестр, 1894. С. 43–45). Решили, что наследник должен быть избран «общим согласием всех чинов Московского государства людей» (Восстание в Москве, № 204. С. 255; ПСЗ, II, № 914. С. 385). Патриарх с другими участниками совещания вышел на крыльцо и спросил собравшийся народ: кому из царевичей быть на царстве. Послышались крики как за Петра, так и за Ивана Алексеевича. «Но первые крики были сильнее или, по крайней мере, так казалось руководителям собора», — говорит Μ. М. Богословский (Богословский, I. С. 39). Судя по всему, решающий голос в этом вопросе оказался у патриарха.

Б. И. Куракин в «Гистории о царе Петре Алексеевиче» говорит о «многом несогласии» как среди членов совещания, так и среди собравшегося народа: «стало быть несогласие, как в боярех, так и в площадных: одни одного, а другие другова. [...]. И по многом несогласии того ж дня избрали царем царевича Петра Алексеевича» (Куракин, 1890. С. 43)[3]. О разногласии по этому вопросу свидетельствуют и другие источники. По словам А. А. Матвеева, «при том же вышереченном избрании и наречении его высокопомянутого Величества от противныя стороны некто Максим Исаев сын Сумбулов, в ту же пору будучи в Кремле, при собрании общем, с своими единомышленники, гораздо из рядового дворянства, продерзливо кричал: "что по первенстве надлежит быть на Царстве Государю Царевичу Иоанну Алексеевичу всея России". За что он, Сумбулов, потом награжден был чином палатным думного дворянства» (А. А. Матвеев, 1841. С. 6)[4]. То же говорит и Желябужский, по свидетельству которого выступление Сунбулова (Сумбулова) нашло широкую поддержку: «по его словам всем стало любо, и за то ему Максиму дано думное дворянство» (Желябужский, 1840. С. 4–5)[5]. Датский торговый представитель в Москве Генрих Бутенант (фон Розенбуш)[6] упоминает о разногласиях, поначалу имевших место среди «знатных господ», собравшихся на совещании в дворцовых палатах (донесение от 2 мая 1682 г. — Лавров, 2000. С. 194). Иоганн фан Келлер, голландский резидент, сообщал, что «избрание Петра происходило относительно спокойно, при общем согласии всех чинов государства, за исключением стрельцов, которые противятся этому выбору» (Белов, 1964. С. 380; ср.: Бушкович, 2009. С. 131). Известно, что 27 апреля 1682 г. после избрания Петра стрельцы приказа (полка) Александра Карандеева отказались целовать ему крест («учинились сильны и креста не целовали»); их, однако, удалось уговорить (Восстание в Москве, № 1. С. 9; Соловьев, VII. С. 266, 320–321). В неопубликованном рассказе об этих событиях (РНБ, Солов, собр. 988/878, л. 702–704об.) сообщается, что 27 апреля 1682 г., во время принесения присяги новому царю, у западных дверей Успенского собора «внезапу возопиша нелепыми гласы, закликающе стрелцом [...] повелевающе престати креста целовати с великим прещением, сице, яко без ума целуют меншему брату мимо болшаго; и оттого часа стрелцы и солдаты престаша приходити ко кресту» (л. 702об., см.: Буганов, 1969. С. 98)[7].

Тем не менее, в извещении об избрании Петра говорится о полном единодушии собравшихся: «И стольники, и стряпчие, и дворяня, и дьяки, и жильцы, и городовые дворяня, и дети боярские, и гости, и гостиные и черных сотен и иных чинов люди вси единогласно святейшему патриарху отвещали, чтоб быть на всех государствах Росийского царствия в[еликим] государем] ц[арем] и в[еликим] к[нязем] в[сея] В[еликия] и М[алыя] и Б[елыя] Р[оссии] с[амодержцем] благоверному г[осударю] царевичю и в[еликому] к[нязю] Петру Алексеевичю. Потом святейший патриарх говорил бояром и окольничим, и думным и ближним людем, чтоб они ему, святейшему патриарху, и архиереом также единодушно намерение свое объявили, кому на престоле Росийского царствия в[еликим] г[осударем] ц[арем] быти. И бояре, и окольничие, и думные и ближние люди также единогласно все вещали: да будет по избранию всего Московского государства всех чинов людей, великим] г[осударем] ц[арем] и в[еликим] к[нязем] в[сея] В[еликия] и М[алыя] и Б[елыя] Р[оссии] с[амодержцем] благоверный г[осударь] царевичь и в[еликий] к[нязь] Петр Алексеевичь» (Восстание в Москве, № 204. С. 255–256; ПСЗ, II, № 914. С. 386). Таким образом, согласно этому документу — но, очевидно, вопреки фактам, — избрание было осуществлено в соответствии с заранее сформулированным условием, т. е. было провозглашено общее согласие всех чинов Московского государства.

Это собрание «всех чинов Московского государства», будто бы единодушно провозгласившее свое решение, было осмыслено как Земский собор, наподобие соборов, избравших на царство Бориса Федоровича Годунова в 1598 г. и Михаила Федоровича Романова в 1613 г.[8] Вместе с тем, в отличие от прежних Земских соборов, этот собор специально не созывался и представители его не были выбраны. Собор этот был, можно сказать, сымпровизирован. Как писал историк земских соборов, это был «фиктивный собор, пародия