Воцарение Петра Первого. Новый взгляд на старые источники - Борис Андреевич Успенский

на древнерусское представительное учреждение, одна форма без содержания» (Латкин, 1885. С. 253). «Это было народное скопище, толпа — но не правильный Земский собор, организованный на началах народного представительства. [...] Очевидно, что так называемый земский собор 27 апреля 1682 года есть собор фиктивный, по внешней обстановке своей напоминающий фиктивный земский собор 1610 года, низложивший царя Василья Шуйского; по внутреннему же значению своему и по деятельной роли в нем патриарха с партиею своею — он напоминает нам избирательный земский собор 1598 года, возведший на престол Бориса Годунова», — говорит другой авторитетный историк государственного права (Загоскин, I. С. 306–307); «Официальное описание сего собора, — писал И. Д. Беляев, — ясно говорит, что он, хотя по составу своему был довольно полон, но отнюдь не выражал голоса всей Русской земли; ибо ежели и предположить, что в нем участвовали выборные всех городов, кроме сибирских, то выборные сии [...] попали на него случайно, бывши в Москве по другому делу, и на избрание царя не имели никаких полномочий от своих избирателей. Да и самые жители Москвы были скликаны наскоро без выбора, кому пришлось быть в Кремле [...]. Настоящий собор, несмотря на все разнообразие прежних соборов, по своей форме не походил ни на один из них, кроме собора, избравшего на царство Бориса Годунова [...], ибо толпа народа, скликанного на площади перед дворцом, вовсе не состояла из выборных представителей всей Русской земли или даже одного или нескольких сословий, — это в полном смысле была только толпа, не имевшая никаких полномочий» (Беляев, 1902. С. 66–67)[9].

Как показывают документы, «Петр Алексеевич был наречен на царство почти сразу по объявлении о смерти брата. [...] Между официальным объявлением о смерти Федора и наречением Петра прошло меньше часа по данным Разряда, около 45 минут по посольским и 30 минут — по церковным записям. [...]. Согласно официальному соборному акту, недавно введенному в научный оборот [см.: Восстание в Москве, № 204. С. 254–257], и объявительной грамоте об избрании [см.: СГГД, IV, № 132. С. 412–413; Сильвестр, 1894. С. 43–46], двор в полном составе (от касимовских царевичей до дворовых людей) простился с телом Федора, затем было проведено заседание Боярской думы, вынесшей решение об организации избирательного земского собора; наконец, проведен был и сам собор по всей форме (с вступительной речью патриарха, двухпалатным заседанием представителей сословий, прениями, выборами и пр.), после которого Петр был наречен на царство непосредственно в его хоромах»; все это было сделано за три четверти часа (Богданов, 1981. С. 202)[10]. Приведем выразительное сообщение Мазуринского летописца: «Того же году апреля в 27 день в другонатцатом часу дни преставися государь царь и великий князь Феодор Алексеевичь всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец. Того же часу (!) изобрали на Московское государство царем брата ево, государева, Меньшова, царевича и великого князя Петра Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, мимо большова ево брата царевича Иоанна Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца» (ПСРЛ, XXXI, 1968. С. 173). Ср. также в Хронографце конца XVII в.: «Преставился царь и великий князь Феодор Алексиевич [...] во 190-м году апреля в 27 день в 13 часу дни. В том же числе и часу принял Московское царство брат его, великий государь царь и великий князь Петр Алексиевич, всеа Великия, и Малыя, и Белыя России самодержец. Того ж дни и часу и крест ему целовали» (Богданов, 1988. С. 105); в записях очевидца московского восстания 1682 г.: «В нынешнем во 190-м году апреля в 27 день в 13 часу дни [...] Феодор Алексеевич всеа Великия, и Малыя, и Белыя Росии самодержец, оставя земное житие, преселися в вечный покой. Того ж часа великий господин Иоаким, патриарх московский и всеа Росии, со освященным собором, и бояре, и окольничие, и иных всяких чинов изобрали на царство благочестивого великого государя царевича и великого князя Петра Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, и того ж дни ему великому государю крест целовали» (Богданов, 1979. С. 35).

Все здесь вызывает вопросы: и то, каким образом собравшемуся на крыльце народу был приписан статус Земского собора, и то, как были интерпретированы крики собравшихся; в Москве ходили слухи, что никакого собора не было, никто Петра на царство не выбирал, а стал он царем просто потому, что так захотели царица Наталья Кирилловна (мать Петра) и ее окружение. Так, в другом летописце конца XVII в. — так называемом Летописце 1619–1691 гг. — мы читаем: «Инии же смутницы глаголют, яко он, государь [Иван Алексеевич], той царской посох принял [взял скипетр, оставшийся после смерти Федора Алексеевича] и отдал сам патриарху и в народе велел себя, государя, и брата своего государева объявить и вопросить, кого из них, великих государей, изберут на царство народом во святей церкви соборной. И по тому его государеву прошению патриарх не сотворил; и мним быти тому, яко прошения ради царицы Наталии Кириловны и по совету бояр, которые дружны Артемону [Матвееву] и Нарышкиным, дабы царствовати меньшему брату царю Петру Алексеевичю всея Росии, а государством владети бы [...] им бояром...» (ПСРЛ, XXXI, 1968. С. 189). Земский собор 27 апреля 1682 г. попросту не был замечен русским обществом.

Очевидно, между тем, что уже сам созыв совещания и обсуждение того, кому из царевичей надлежит быть на престоле, предвосхищали избрание Петра: неотъемлемое право на царствование принадлежало Ивану как старшему брату, к тому же совершеннолетнему[11]. По древней и устойчивой традиции, власть на Руси переходила по мужской линии от старшего к младшему: либо от отца к сыну, либо от старшего брата к младшему[12]; таково было обычное право, не зафиксированное в документах, но никогда не нарушавшееся в правящей династии Московской Руси (см.: Загоскин, I. С. 151–162). После смерти бездетного Федора Алексеевича его единоутробный брат Иван Алексеевич стал старшим в семье и тем самым естественным образом оказывался его преемником; он являлся наследником престола, так сказать, по умолчанию, по праву первородства — как старший представитель правящей династии. Летописец 1619–1691 гг. передает реакцию толпы на избрание Петра: «Зрите, народи, и внемлите глаголы сия, еже и ныне патриарх и бояре [...] учинили неправедно: как так чрез большаго брата царевича Иоанна Алексеевича всея Росии выбрали на царства меншаго его государева брата царевича Петра Алексеевича всея Росии, не объявя их государей всему народу? Зачем ему государю [Ивану Алексеевичу] на царьстве быть невозможно?» (ПСР/1, XXXI, 1968. С. 189). И польский король Ян III Собеский, узнав о случившемся,