Гай Марий. Меч Рима - Антон Викторович Короленков

А. В. Короленков

ГАЙ МАРИЙ

МЕЧ РИМА

*

2-е издание, электронное

© Короленков А. В., 2024

© Лосев П. П., дизайн обложки, 2024

© Оформление,

ООО «Издательство «Евразия», 2024

Светлой памяти

Юлия Берковича Циркина

Введение

Гай Марий известен широкой публике куда меньше, чем Цезарь и Цицерон. В отличие от Суллы и Цезаря, он не написал мемуаров. Но всякий, кто интересовался историей Рима, о нем, конечно, слышал — немного в римской истории было полководцев столь прославленных, сколь Марий, победитель Югурты, тевтонов и кимвров, дважды триумфатор и семь раз консул, человек отнюдь не самого знатного происхождения, добившийся уважения, которого достигали лишь немногие нобили. Но если продолжить, то он же и один из зачинщиков римской смуты наряду с Суллой, получивший седьмое консульство по праву победителя. Его имя античные авторы неизменно связывали с убийствами «лучших людей», «светочей» Рима, которыми он ознаменовал свой успех в гражданской войне. Некоторые античные писатели, а вслед за ними и многие современные ученые утверждали, будто именно Марий, начав брать в армию неимущих, превратил ее в организацию, чьи интересы теперь не были связаны с интересами Рима, что и привело во многом к возникновению смуты. Заодно ненавистники полководца пытались представить его победы как плод усилий совсем других людей, которые он лишь приписал себе. И все же никаким недоброжелателям или просто невеждам не удалось лишить Мария ореола народного героя, чье имя золотыми буквами вписано в историю римских побед.

Рассказать о Марии не так просто, поскольку сведений о нем сохранилось не столь уж много. Мы знаем лишь об отдельных, хотя и самых важных эпизодах его жизни, да и то относящихся к последним двум ее десятилетиям. Кроме того, почти все источники о нем созданы отнюдь не его современниками, и в большинстве своем они вовсе не благосклонны к нему. Даже Плутарх, стремившийся к идеализации своих героев, на сей раз этому правилу почти не следует, сплошь и рядом предпочитая откровенные наветы в адрес Мария объективному изложению. Впрочем, это делает изучение его жизни только интереснее. Постараемся восстановить ее шаг за шагом, насколько это позволяют нам наши скудные источники, и понять, какую роль играл Гай Марий в римской истории. Зачастую это будет не обычное повествование, а размышления по поводу того, что сообщают нам античные источники, поскольку простой пересказ их во многих случаях невозможен даже в рамках одного эпизода. Но зато и выводы, как мы надеемся, окажутся более обоснованными. Насколько — судить читателю.

Автор выражает признательность к. и. н. Вячеславу Константиновичу Хрусталёву (Санкт-Петербург), чьи полезные консультации весьма помогли в написании книги.

Начало пути

Вряд ли еще какой малый город Италии дал миру двух столь знаменитых римлян, как Арпин, родина Гая Мария и Марка Туллия Цицерона. Причуда судьбы: один воплощал собой военную славу Рима, другой — интеллектуальную. Обоих в литературе называют арпинатами, что стало своего рода синонимами их имен.

Арпин (ныне Арпино), городок в Лации, знаменит своими древними («циклопическими») стенами VIII–VII в., весьма напоминающими тиринфские. Сохранились и древние валы. Учитывая положение города на высотах, место для крепости превосходное. Однако это не помешало римлянам в конце IV в. до н. э., в ходе так называемой Второй Самнитской войны покорить его. Почти сразу жители Арпина получили civitas sine suffragio — римское гражданство без права участвовать в голосовании в римском народном собрании (комициях) и лишь в 188 г. им даровали и это право. Однако пока городом управлял присылавшийся из Рима префект, и только со времен Союзнической войны Арпин стал муниципием, т. е. общиной римских граждан с самоуправлением.

Важную роль в городе играли фамилии Грати-диев, Туллиев Цицеронов, Мариев. Естественно, они роднились между собой — так, дед Цицерона-оратора был женат на Гратидии, а ее брат — на сестре Мария, героя этой книги. Брат последнего усыновил одного из Гратидиев, Марка, который стал именоваться Марием Гратидианом. О нем еще пойдет речь.

Гай Марий, как считается, родился ок. 157 г. В античной традиции любили сгущать краски по поводу его происхождения. Плутарх писал, что «родители Мария были люди совсем не знатные, бедные, добывавшие пропитание собственным трудом» (Mar. 3. 1). По Тациту, будущий полководец был родом «из низов плебса» (Hist. II. 38. 1). Плиний Старший и вовсе называл его «арпинским пахарем» (NH. XXXIII. 150). Здесь можно усмотреть следы как враждебной, так и дружественной Марию пропаганды — он едва ли не из простонародья, говорили недруги, друзья же подчеркивали скромность образа жизни, сближавшую его с древними героями — Луцию Квинкцию Цинциннату, согласно легенде, вручили знаки диктаторской власти, когда он работал в поле (Liv. III. 26. 9). Но вряд ли Марий сам шел за плугом — Веллей Патеркул (II. 11. 1) прямо пишет, что арпинат принадлежал к всадническому сословию (ordo equester), да это очевидно и само по себе, иначе он не стал бы позднее военным трибуном и уж тем более консулом, так как по обычаю такие должности были привилегией всадников. А их минимальное состояние (в императорскую эпоху 400 тысяч сестерциев) отнюдь не требовало добывать пропитание собственным трудом.

Отца и деда будущего полководца звали так же, как и его самого, Гаем Марием[1], а мать — Фульцинией (Plut. Mar. 3. 1). Еще Плутарх (Mar. 1) отмечал, что у нашего героя было только два имени, личное и родовое (praenomen и nomen), но не фамильное (cognomen). Впрочем, удивляться этому не приходится, поскольку в те времена когномены носили преимущественно представители римской знати — нобилитета, к числу которых Марий не принадлежал. «Марий» было не только родовым, но и личным именем в Центральной и Южной Италии и имеет параллель с оскским именем Марас[2].

«Марий поздно попал в город и узнал городскую жизнь, а до того у себя, в Арпинской земле, в деревне Цереаты, он жил, не ведая городской утонченности, просто, но зато целомудренно, воспитываясь так, как римские юноши в старину», — пишет Плутарх (Mar. 3. 1)[3]. Саллюстий пишет, что Марий не изучал греческой словесности (lug. 63. 3; 85. 32), знание которой было для