Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму - Татьяна Тэя

Юлия Гордина, Татьяна Тэя

Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму

Глава 1

Где-то ребёнок звал маму. Очень настойчиво и жалостливо.

За годы работы в отделении хирургии многие обрастают невидимой бронёй, а кто-то даже цинизмом. Так легче прикрыть своё сердце, избавить себя от переживай, убивающих нервы и забирающих годы жизни. Как говорится, у каждого врача есть своё маленькое кладбище.

Но дети… На них невозможно не реагировать.

Вот и я, замираю посреди коридора возле поста и оглядываюсь.

— Малыш, ты где?

Девочек нет на месте, убежали по палатам. Сегодняшней ночью жара. На кольце огромная авария с туристическим автобусом, и у нас много пациентов разной степени тяжести. Скорые везли в ближайшую, и мы оказались ближе всего. Я даже домой не успел уйти со смены. Подхватил дежурство в отделении, а через час, когда освободится одна из операционных, сменю коллег и там.

— Я не малыш. Я малышка, — всхлипывает детский голосок.

Я захожу за пост и вижу девочку лет шести, сидящую на корточках и сжавшуюся в комочек.

— Ты чего тут делаешь? Кто тебя сюда пустил?

— Не выгоняйте, я… я сама. Мама там где-то.

Крупные слёзы катятся по её щекам. Яркие голубые глаза смотрят доверчиво.

— Вы вылечите мою маму, дядя доктор?

— Я тут не один работаю. Нас много. Кто-то, наверняка, уже твоей мамой занимается.

— А вы? А вы можете?

— Ты как сюда попала? — возвращаюсь к изначальному вопросу и протягиваю ей ладонь, чтобы она выбиралась из своего укрытия.

Неохотно она вкладывает свою маленькую ладошку в свою. Мне хочется обнять девчонку, погладить по светлым волосам, выбившимся из хвостика, успокоить, но боюсь напугать. Поэтому делаю то, что всегда проворачиваю со своими пациентами, забалтываю и отвлекаю от дурных мыслей.

— Я сама пробралась. Меня не пускали. Сказали сидеть в другом месте с какой-то тётей. Она ушла, а мне стало страшно, — голос её понижается, а сама девочка вздрагивает. — Я пошла искать маму. Но тут так много дверей. Я… я заблудилась. Мама… — всхлипывает она, кажется, намереваясь разразиться новой порцией слёз.

Она выглядит испуганной, наверное, впервые осталась одна так долго без мамы или взрослых. И не понимает, что делать дальше. Да, это вам не в торговом центре потеряться. Больница — это серьёзно. Само место у некоторых может вызвать депрессию. Хотя я предпочитаю говорить о надежде. Тут спасают жизни. И каждый из нас борется за пациента до конца!

— Пожалуйста, спасите мою маму, — её голос дрожит, и в нём слышится искреннее отчаяние.

Я чувствую, как моё сердце сжимается от её слов. Она такая маленькая, всего шесть лет, но в её глазах читается такая глубокая тревога, что я понимаю: ей действительно страшно.

Я слегка наклоняюсь, чтобы быть на одном уровне с ней, и, стараясь излучать спокойствие, смотрю в глаза.

— Так спокойно, — говорю мягко, чтобы она почувствовала себя в безопасности. — Я здесь, чтобы помочь. Расскажи мне, что случилось. Как маму зовут?

— Мама Алёна.

Я на секунду замираю. Наверное, никогда я не смогу нормально реагировать на это имя. В мире много Алён. И мне когда-то то ли посчастливилось, то ли не посчастливилось столкнуться с одной. Счастье было коротким, а горечь расставания преследовала до сих пор.

— Хорошо, а что случилось?

— Мы ехали, а потом бум… Я ничего не помню.

— У тебя есть родственники? Папа? Бабушка?

— Нет, — мотает головой. — Только мама. Бабушка и дедушка далеко.

— Насколько далеко. Мы можем им позвонить?

Для детей далеко — это может быть другой город, а могут быть — небеса. Родители по разному всем объясняют эти моменты.

— Можем, но я не знаю телефона. Мама знает. — Её лицо снова морщится. — Где моя мама?

— Пошли, будем разбираться. Как тебя зовут?

— Натали.

— Наташа?

— Да, но мама меня зовёт Натали.

Меня снова пронзают странные чувства. Та Алёна из прошлого любила испанский. И знаменитую песню про Натали. Сказала, что начала учить язык по песням, а потом уже поступила на филологический.

Опускаю взгляд на девочку.

Так и хочется спросить: а твоя мама не филолог? Но сомневаюсь, что даже при всей правильности речи ребёнок поймёт, что такое филолог. У меня самого два племянника. Муж сестры работает в крупной строительной компании, но пацаны настойчиво говорят, что он продавец, а мама просто красивая, хотя у Амалии свои цветочные магазины.

Мы долго идём до приёмного покоя, который сегодня наполнен хаосом и тревогой. Давно не было таких масштабных катастроф. Запах антисептиков и лекарств смешивается с легким налётом тревоги, который витает в воздухе. Но сестрички и врачи быстро перемещаются между пациентами, не всем хватило боксов, многие лежат на каталках или сидят на металлических стульях. Даже интерны, оставшиеся на подмогу, в курсе, что для некоторых пострадавших каждая секунда на счету.

— Мира, — подхожу к стойке, где суетится медсестра. — Вот потеряшку нашёл. Кто её мама, можно узнать?

— Ах вот и ты! Убежала! — восклицает Мира, смотря на Натали, и даже грозит ей пальчиком. — Чуть до инфаркта Ольгу Васильевну не довела. Она выскочила буквально на секунду, а ты куда-то испарилась. Она с ног сбилась тебя искать. Где ты была?

— Мир, к делу не относится. Дай мне карту её матери. Ей занимаются? Оперировали?

— Даниэль Максимилианович, она следующая на очереди.

— Карту, Мира, пожалуйста, — напоминаю, протягивая руку. — А малышку можно пока перевести в детское отделение. Что там койки не найдётся?

— Так нельзя, вы же в курсе, что мы ждём опеку. Её заберут в центр временного пребывания, если мама нескоро очнётся.

Или если вообще не очнётся, — добавляю про себя.

Мира роется в стопке свежих карт на столе и находит нужную.

— Вот Алёна Стрелецкая, — произносит Мира, и меня это имя буквально сшибает с ног.

Этого не может быть!

Не может быть!

— Двадцать шесть лет, судя по данным паспорта, — продолжает медсестра. — Он у неё в сумочке лежал. Она через плечо болталась, так с сумочкой к нам по скорой и приехала. Ну хоть не ноунейм, — хмыкает.

Рано, Мира, рано… для шуток и цинизма.

Медсестре всего двадцать один, а она уже, конечно, всякое повидала.

Я беру в руки карту, листаю, пытаясь понять, что с Алёной, какова степень тяжести её состояния, когда рядом раздаётся тонкий голосок.

— Что с мамой? — и маленькая ручка дёргает меня за рукав халата. — Вы спасёте мою маму, дядя доктор?

— Да, малышка. Я