Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

Алексей Шкваров

ВЕЛИКАЯ

СЕВЕРНАЯ ВОЙНА

Составитель серии Владислав Петров

Иллюстрации Ирины Тибиловой

© ООО «Издательство «Ломоносовъ», 2015

Введение

Начиная с 1142 года — первого летописного упоминания военного столкновения между шведами и русскими, до мира 1809 года, то есть за 667 лет, было 146 лет боевых действий. И это не считая пограничных, локальных конфликтов. Война длиной в семьсот лет...

Стремление России разрешить так называемые «балтийский» и «восточный» вопросы вылилось в бесконечные военные конфликты со своими северными и южными соседями. Однако в российской историографии «южное» направление всегда довлело над «северным». Нет, конечно, факты и исторические события никогда не замалчивались, но возникало впечатление, что они составляли весьма незначительную часть нашей истории по сравнению с походами времен «Очакова и покоренья Крыма».

Каждый школьник знает имя князя Александра Ярославича вошедшего в историю как победитель шведов на Неве в 1240 году и крестоносцев на Чудском озере, а его поход 1256–1257 годов против шведов через всю территорию современной Финляндии до Норвегии и Мурмана остался в тени, освещенный лишь «Историей...» Карамзина.

Конечно, Северная война за выход к Балтийскому морю известна каждому. Поражение русских войск под Нарвой, взятие Шлиссельбурга — Нотебурга, основание новой столицы России — Петербурга, Лесная, Калиш, Гангут, Гренгам и, конечно, Полтавская виктория. Это основные вехи очередной войны между северными соседями. Но все остальное, весь северный или западный театры военных действий всегда оставались как бы за кадром, в стороне от пытливого взора историков, ввиду «незначительности» событий и малом количестве принимавших в них участие войск. В непролазных чащобах Финляндии, Карелии, Поморья, в непроходимых топях болот, на гранитных утесах и во льдах военные действия проходили тягуче, без громких победных реляций, удачных маневров.

Освещая нашу историю, даже в вопросах военных столкновений с северным соседом, историки, как правило, уделяли очень много внимания внутренним событиям, происходившим в России, и лишь мельком упоминали о том, что творилось в Швеции. А ведь она так же, как и Россия, пережила не одно «смутное время», и ее история хранит драматические сюжеты, достойные пера Шекспира.

Советская историография, выполняя свои функции политической пропаганды, восхваляла военное искусство России всех времен, однако автор вынужден констатировать, что с завершением «княжеского» периода нашей истории до побед Петра Великого русская армия, за редким исключением, практически всегда была бита в чистом поле, ибо ни ее организация, ни тактические приемы не соответствовали европейским, как сейчас говорят, стандартам. Все это время преобладало предубеждение, что «немецкая мудрость» не нужна — «не она, а старинные обычаи вместе с молитвами приносят православному воинству победу над иноверцами». Только много ли было этих побед?

Сравнивая ход военных реформ, проводившихся в Швеции и России, можно с уверенностью утверждать, что в нашем Отечестве преобразования долгое время шли намного медленнее — как в тактическом, так и техническом отношениях.

Эта книга написана с опорой на новейшие исследования российских, шведских и финских историков. Она рассказывает о том, как складывались непростые отношения двух соседних государств, что происходило в Швеции и в России до того, как обнажались мечи или заряжались пушки, как протекали военные реформы, как воевали — тайно и явно, как менялись тактика и стратегия противоборствующих сторон, как проходили мирные переговоры. Как, наконец, Петр Великий создал армию нового типа — ту армию, которая превзошла шведскую, бывшую лучшей в Европе.

Глава 1

Предпосылки войны

В последней четверти XVII века Россия и Швеция занимали далеко не равнозначные позиции в мировом политическом раскладе. Скандинавское государство находилось на пике своего могущества, подкрепленного как военным, так и экономическим превосходством не только над своим соседом, но и другими странами Северной и Восточной Европы — прежде всего Польшей и Саксонией, объединенных под властью одного монарха — Августа, и Данией.

В этом была безусловная заслуга короля Карла XI. Он навел порядок в стране, создал идеальный бюджет, провел очередную церковную реформу{1}, заставив клир больше работать на государство, прекратил «охоту на ведьм», реорганизовал армию, оздоровил и развил экономику, ограничил власть аристократии, предоставил возможность участия в парламенте крестьянам, духовенству и купечеству. Король скончался в сорок два года от рака желудка.

Все повторилось, кронпринц Карл стал, так же как и отец, предметом опеки. Состав опекунского совета был определен завещанием Карла XI — королева-бабушка Хедвига Элеонора, президент канцелярии Бенгт Оксеншерна, гофмейстер Нильс Юлленстольпе и королевские советники — Кристофер Юлленшерна, Фабиан Вреде и Ларс Валленстедт.

Однако, определяя состав опекунского совета, Карл XI то ли забыл, то ли сознательно не уточнил возраст, в котором сына надлежало считать созревшим для трона. Поэтому этот вопрос трактовали по-разному: кто говорил, что совершеннолетним молодого короля можно считать к восемнадцати годам, а кто — и к двадцати пяти.

Опекунский совет управлял страной вяло, памятуя о печальном опыте своих предшественников, которых разогнал отец нынешнего Карла. Ненавязчиво, но настырно королева-бабушка Хедвига Элеонора продвигала вперед голштинскую партию при дворе, и скоро Голштиния, крошечное герцогство, станет играть весьма важную роль в шведской внешней политике.

Нерешительность опекунского совета привела к тому, что пятнадцатилетний юноша был коронован сразу после похорон своего отца. Специально собранный по этому поводу парламент-риксдаг по инициативе дворянства, весьма надеявшегося на смягчение закона о редукции{2}, большинством голосов (духовенство оказалось в меньшинстве) отрядил к юному королю депутацию, просившую Карла возложить на себя бремя правления. Таким образом, пятнадцатилетний юноша был объявлен совершеннолетним, а заодно и правящим королем Швеции. Коронации как таковой не было, ибо Карл заранее надел корону на себя, состоялось лишь помазание. Король тем самым подчеркивал, что власть он получил не от верховного представителя церкви, а непосредственно