Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

от Бога. Саму церемонию перенесли в Стокгольм, хотя до этого все короновались в Упсале. Присягать своему народу Карл отказался, поскольку считал, что он был рожден для этого — править единовластно и неограниченно{3}.

Он так и правил. С 1697 по 1700 год под его председательством было проведено 157 сессий Госсовета, посвященных обсуждению внешне- и внутриполитических вопросов, а также судебных дел{4}. Король охотно принимал участие во всех государственных делах, но любимым его увлечением была армия, созданная его отцом, — отлично выученная и применявшая самые передовые методы ведения боевых действий.

Дух армии, а также религиозный настрой поддерживался капелланами, бдительно и ревностно следившими за своими солдатами. Пасторы внушали фатальное восприятие войны. В атаку солдаты должны были идти с высоко поднятой головой и думать, что без воли Бога ни одна пуля не заденет никого из них.

Для поддержания убеждения в непобедимости шведской армии капелланы прибегали к странным толкованиям Священного Писания. К примеру, один из них доказывал, что шведы — это скандинавские израильтяне, так как если прочесть наоборот древнее название главного противника избранных Богом евреев Ассирии — Ассур, то получается «Русса», то есть враг Швеции по определению Божьему{5}. Первые евреи проникли на территорию государства лишь вслед за Карлом XII, после его возвращения из Турции, чтобы получить долги! До этого времени людей, исповедующих иудаизм, в Швеции не было{6}. Тем не менее солдаты всему этому верили...

Отец создал армию, но испытать ее в боевых действиях ему не пришлось. Это сделал за него сын. Армия будто была выращена для рано проснувшегося полководческого таланта Карла XII, а он был создан для нее.

И в России, и в Швеции противоборство возглавили правители, явившие собой ярко выраженные индивидуальности. Поэтому все, что связано с Великой Северной войной, неразрывно связано и с именами Петра и Карла. Они и их армии — главные действующие лица описываемой эпохи.

Сложилось мнение, будто бы к концу XVII века Московское государство как общественный, государственный, культурный, политический и военный организм совершенно изжило себя, и лишь воцарение Петра I вдохнуло в страну новую жизнь. О Петре I речь особая, что же касается Московской Руси, то реформы, начатые при Алексее Михайловиче, убедительно это мнение опровергают.

Именно при Алексее Михайловиче присоединяются к России малороссийские земли. Именно он ведет из-за них с Польшей — давним и непримиримым врагом Руси — необыкновенно трудную войну и победоносно оканчивает ее.

Именно он, получив в наследство страну бедную, еще слабую силами и средствами после Смуты, но стоящую перед лицом множества государственных и общественных задач, начинает неторопливые и продуманные реформы, охватившие юридическую и экономическую, военную и религиозную области.

На его же царствование приходится и множество потрясений — «медный» и «соляной» бунты, Раскол, восстания в Новгороде и Пскове и, наконец, кровопролитнейшая казацко-крестьянская война Степана Разина.

Военное дело при Алексее Михайловиче в главных чертах сохранило характер, какой имело в период предыдущего царствования; начатые при Михаиле Федоровиче реформы (войска иноземного строя) получили дальнейшее развитие. Передовые политики и военные того времени говорили о том, что сила государства зависит «от строев военных», которые требуют применения и улучшения в России, что военное искусство зависит не от одной лишь «природы», но и от развития и образования. В 1647 году в Москве был опубликован устав для солдатских полков «Учение и хитрость ратного строя пехотных людей», по сути, представлявший собой курс по тактике с включением в него уставной части. Он должен был способствовать распространению в русской армии современных европейских взглядов и созданию «полков нового строя». Осудив старое, мирясь с ним по нужде, не будучи в состоянии создать необходимое новое, но сознавая, что это новое нужно, правительство Алексея Михайловича готовило почву для того, чтобы новации в области военного дела утвердились без потрясений. С этой точки зрения царствование отца Петра I является в истории военного искусства одним из звеньев переходной эпохи, связывающей XVI и XVIII века.

Смерть Алексея Михайловича и недолгое царствование его старшего сына Федора Алексеевича вновь привели Россию к внутренней нестабильности, связанной с борьбой за власть в стране.

Размышляя над причинами и обстоятельствами явления Петра в России, неизбежно возвращаешься к событию, которое омрачило его детские годы. Речь идет о мятеже стрельцов в мае 1682 года. На заседании Боярской думы царем был избран не следующий по старшинству сын Алексея Михайловича шестнадцатилетний Иван, а младший — десятилетний Петр. Этот выбор был обусловлен как интригами Нарышкиных — семьи царицы Натальи, так и тем обстоятельством, что царевич Иван, несший на себе черты вырождения, вряд ли мог править государством.

Против этого выбора восстала царевна Софья — старшая сестра Ивана, она возглавила обиженный род Милославских и спровоцировала стрелецкий бунт. После мятежа Софья стала правительницей, а Иван с Петром царями-соправителями{7}.

Мы не будем останавливаться на всех подробностях периода правления царевны Софьи, а точнее, ее фаворита князя Голицына; отметим лишь, что уединение Петра в Преображенском и заложило в нем знаменитую импульсивность характера. Петр не получил традиционного православного воспитания и образования, а вместе с ними не усвоил совокупной системы ценностей, присущих традиционной русской культуре, основанной на православии и гордом сознании исключительности православного духа и образа жизни.

Поначалу Петр не выглядит радикальным реформатором. Он действует в соответствии со сложившимся еще в «нарышкинский» период царствования Алексей Михайловича порядком вещей — европейские инновации есть привилегия элиты, правящей верхушки, а в публичной сфере господствуют традиционные порядки. То есть иноземное как бы сочетается с царством, а национальное — со священством, при этом церковная власть делается защитницей национальных традиций, придавая им религиозную значимость.

Но когда Петр отходит от нарышкинского клана, опека которого не устраивала амбициозного царя, его приверженность к иноземному быстро выплескивается наружу. Прежде всего это заметно в устройстве Всешутейшего и всепьянейшего собора, имевшего характер не просто пьяного развлечения, но и кощунственной церемонии, призванной дискредитировать церковную традицию вообще и патриаршество в целом. Первым шутовским «патриархом» был боярин Матвей Филимонович Нарышкин, которого князь Борис Куракин называл «дураком и пьяницей»{8}. После смерти Нарышкина в 1691 году «патриархом» был поставлен Никита Зотов. В январе 1695 года царь устраивает шутовскую свадьбу Якова Тургенева, когда «в поезду были бояре и окольничие, и думные, и всех чинов податные люди, а ехали они на быках,