Цена счастья - Александр Науменко

Глава 1

Цена счастья.

Низкий, вибрирующий гул общедомового утилизатора в жилом блоке «Гамма-7» вырвал Василия Ларина из неглубокой, тревожной дрёмы. Это был звук нового дня, неотличимого от предыдущего. Скоро по системе вентиляции поползёт привычный кисловатый запах переработанной биомассы — запах их жизни. Он открыл глаза.

Взгляд уперся в серую, испещренную микротрещинами поверхность. Еще один день. День неотличимый от сотен, тысяч предыдущих. День, который нужно просто пережить, перетерпеть, как хроническую боль.

Мужчина поморщился, чувствуя, как ноет спина. Наследие старой травмы на производстве и неудобной откидной койки, которая уже давно требовала замены пружинного блока. Но на это, как и на многое другое, вечно не хватало юнитов.

Потолок ячейки три на три метра нависал так низко, что, казалось, давил на грудь. Василий был мужчиной крепкого телосложения, но годы изнурительной физической работы и скудного питания сточили его. Тёмные волосы с ранней сединой на висках были коротко острижены, а на его осунувшемся лице, под густыми бровями, залегли глубокие морщины. Ему было всего сорок, но выглядел он на десять лет старше.

Рядом, отвернувшись к стене, спала Лика. Даже во сне её поза выражала хрупкость и напряжение. Когда-то её красота была яркой, живой; теперь она стала призрачной, словно выцветшая голограмма. Тонкие черты лица заострились. Под большими серыми глазами залегли тёмные тени, а в уголках губ затаилась горечь, которую не мог скрыть даже сон. Она вздрагивала от каждого громкого звука за стеной — вечного нейрошума гигантского города.

Василий осторожно сполз с откидной койки, стараясь не издать ни звука. Пространство было роскошью. Один неверный шаг — и можно было задеть сложенный обеденный стол, вмонтированный в стену, или единственную на семью зарядную станцию для датападов.

Сонный голос донёсся с верхнего яруса, где в своём спальном коконе спала Люся:

— Пап, уже утро?

— Утро, котёнок. Спускайся. Завтрак почти готов.

Его одиннадцатилетняя дочь была копией их обоих: от него ей достались тёмные волосы и упрямый подбородок, а от матери — большие, серьёзные серые глаза, в которых, однако, ещё плясали искорки детского любопытства. Она была худенькой и быстрой. Её энергия казалась чудом в этом удушающем мире.

С верхнего яруса раздался шорох, и через мгновение оттуда свесилась голова Люси. Её волосы были спутаны, а на щеке отпечатался узор от подушки. Она ловко, как обезьянка, соскользнула вниз, уже держа в руках свой датапад.

— Па, а сегодня в школе новый модуль по древней фауне. Заценил бы ты, какие там пикчи!

Она плюхнулась на единственный складной стул, придвинув его к столу, и ткнула пальцем в экран.

— Вот, смотри, это типа «кошка». Прикинь, древние их дома держали! Она, короче, такая… пушистая, и типа мур-мур делает.

Василий мельком взглянул на яркую, сгенерированную нейросетью картинку существа с зелеными глазами и полосатой шерстью.

— Это хищник, Люся. Маленький, но хищник. И да, их держали дома. Говорят, они ловили мышей.

— Мышей? А это кто? Типа крыс, только мелкие? Блин, кринж какой-то. А вот это «корова»!

На экране появилось изображение крупного рогатого животного на фоне неправдоподобно зеленого луга.

— Она, типа, траву жевала и молоко давала. То самое, которое у нас в пакетах «Молоко-Стандарт»? Только настоящее?

— Да, Люся, настоящее, — вздохнула Лика, которая уже стояла у синтезатора рядом с Василием.

Она мягко провела рукой по волосам дочери.

— И трава была настоящая, и деревья.

— Деревья? — быстро перелистнула картинки Люся. — А, вот! Зеленые такие, да? Которые воздух чистят? У нас же только эти… УФ-фермы фиолетовые. А это что за синяя фигня огромная?

На экране плескалось бескрайнее синее пространство с белыми барашками волн.

— Это море, дочка, — тихо сказал Василий. — Огромный водоём с солёной водой. Там когда-то плавали рыбы, киты…

— Вау! Прям как в той старой игре «Океанские Хроники»? Только там всё радиоактивное было. А тут чистое? И рыбы не мутанты? Па, мам, а почему мы всего этого никогда не видели? Это же… это же круто! Почему всё так стало?

Василий и Лика переглянулись. Что ответить ребенку, который знает о природе только по картинкам из датапада и рассказам из прошлого, звучащим как сказки?

— Так получилось, солнышко, — снова погладила Люсю по голове мать. — Мир изменился. Людей стало очень много.

— Двадцать миллиардов, — пробубнила Люся, цитируя инфосводку. — Это же капец сколько. Но всё равно, как-то… неправильно это всё. Не по-честному.

Пока Василий нажимал кнопки на панели пищевого синтезатора, из которого в три миски поползла стандартная серая биопаста с усиленным витаминным комплексом «Омега-3». Сегодня была среда, день «рыбного» ароматизатора. «Умная стена» напротив кровати ожила, транслируя утренний инфопоток от госкорпорации «ГлобКом».

«06:00. Доброе утро, граждане Единого Мирового Правительства! Сводка новостей за 12 июля 2233 года. Уровень загрязнения воздуха в секторе Евразия, Центр: оранжевый. Концентрация СО₂ — 987 ppm. Ожидаются кислотные осадки в восточных субсекторах. Рекомендуется использование респираторов класса FFP3 и защитных зонтов с полимерным покрытием. Температура за бортом жилых блоков: +34°C. Температура на открытых территориях: +48°C».

Диктор с идеальной улыбкой и безупречно уложенными волосами цвета платины вещал на фоне голограмм цветущих садов, которые никто из них в реальности не видел уже несколько поколений.

«Демографический отдел ЕМП сообщает: численность населения Земли достигла отметки в двадцать миллиардов триста миллионов человек. В связи с этим напоминаем о программе „Ответственное Родительство“, и бонусах за добровольную стерилизацию после рождения первого ребенка. Помните, каждый новый гражданин, это дополнительная нагрузка на экосистему и ресурсы планеты!»

Затем пошли новости из регионов.

«В Африканском мегакластере пятые сутки не утихают беспорядки, вызванные критическим дефицитом питьевой воды и продовольствия. Силы Корпуса Безопасности применяют нелетальные методы для усмирения толпы. Зафиксированы случаи применения звукового оружия „Сирена“ и седативных аэрозолей. Ситуация оценивается как напряженная, но контролируемая».

На стене мелькнули кадры: ревущая толпа с самодельными плакатами «Воды! Еды!», летящие камни, бронированные автозаки Корпуса Безопасности и патрульные дроны, распыляющие желтоватый газ.

— Опять бунтуют, — пробормотал Василий, ставя миски на стол. — Будто это что-то изменит. Им бы пахать,