Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

Колояр. Принцип равновесия

Часть первая

Возвращение. Глава 1

Памяти Кирилла (KiTa)

«Равновесие — это не застывший покой, а постоянное напряжение между атакой и защитой; между долгом и кровью в бесконечной войне; между системой, требующей покорности, и силой, что рождается в свободе выбора. Когда старые договоры трещат по швам, а новая кровь не окрепла, выживает не тот, кто ищет защиты, а тот, кто умеет держать весы, не давая чашам опрокинуться… Даже если для этого придётся самому стать встать на одну из них»

Трактат XVI века «Принцип равновесия», автор неизвестен

Глава первая

Холодный свет луны пробивался сквозь жалюзи, рассекая темноту палаты на косые полосы. Дежурное мертвенно-синее свечение плафона над дверью ещё больше сгущало атмосферу безысходности, царившую здесь вот уже третий год. К острым запахам лекарств примешивался ещё один, с нотками весенней прели, как будто где-то здесь совсем недавно сошёл снег, под которым находился большой ковёр сопревших за зиму листьев и травы.

На койке под тонким шерстяным одеялом лежал мужчина. Он был опутан разноцветными проводами, идущими к медицинской аппаратуре, монотонно попискивающей и передающей информацию о состоянии пациента на монитор. И это уже длилось третий год.

Почти три года в коме.

Медсёстры, ухаживавшие за мужчиной, не имевшим ни имени, ни фамилии (точнее сказать, никто не знал, как его зовут), называли его между собой «Призраком». Ведь когда он поступил в ожоговое отделение Экстренной медицинской помощи Центральной Лечебницы, на нём почти не было живого места. Создалось впечатление, что несчастного вытащили из эпицентра пожара, и по какой-то прихоти Богов он ещё дышал, оказавшись на операционном столе. Целители, экстренно вызванные из Императорской Клиники (у местных не оказалось достаточной квалификации в таком сложном случае), сначала помогли купировать всевозможные осложнения, а потом взялись за восстановление кожи. Понадобился целый год всевозможных магических воздействий, чтобы незнакомец, наконец, отошёл от края могилы.

Но из комы он так и не вышел. Его восстановленная кожа прибрела какой-то странный бледный цвет, через почти прозрачные веки с алыми прожилками виднелось движение глазных яблок, как будто несчастный что-то рассматривал в глубине своего бесконечного сна. На руках, ногах и на теле проглядывались капилляры, сеточки вен и артерий. Впечатлительного человека столь жуткая картина могла повергнуть в шок. Лысый череп, покрытый красными пятнами, похожими на какие-то лишайные нашлёпки, особенно неприятно смотрелся на вмятой подушке. Тонкие и невероятно красные губы, как у вампира, сжимали гастростомическую трубку, через которую вводили питательные бульоны, лекарства и магические зелья. Грудь под натянутым одеялом равномерно вздымалась. Человек был жив, как ни удивлялись врачи и медсёстры, но упорно не хотел выходить из комы.

Сознание Призрака витало то в липком тумане, где время текло, как мёд, то разрывалось яркими вспышками выхваченных из глубин памяти картин: ручейки расплавленного золота на дворянском гербе над дверью огромного и красивого трёхэтажного особняка; мужские крики, перемежающиеся с выстрелами и треском атакующих плетений; отчаянные женские и тонкие детские. Тени, мечущиеся в дыму и пламени, злые и обречённые возгласы слуг, охранников и хозяина, требовавшего сжечь архивы, но сохранить любой ценой чёрную папку.

Что это за папка, Призрак не мог вспомнить, но точно знал, что приказ был отдан ему. Самое забавное и трагичное одновременно состояло в том, что пожар рано или поздно уничтожит не только бумаги, но и людей, которые никак не могли вырваться наружу. Их хладнокровно расстреливали из огнестрельного оружия и убивали магией на крыльце и под окнами, а тех, кто избежал подобной участи, догоняли в парке или на лужайке, и безжалостно добивали.

Призрак помнил, как добежал с какой-то горящей головёшкой в руке до архивной комнаты, приложил к выемке двери амулет, отданный ему хозяином, ворвался внутрь и стал поджигать стеллажи с бумагами, папками, какими-то свитками. Пусть помещение и было защищено рунической вязью по стенам, но рано или поздно огонь всё равно добрался бы сюда. Хозяин поступил правильно. Нельзя надеяться на пожар. Могло случиться так, что нападавшие добрались бы до архива раньше.

Нужную папку Призрак отыскал довольно быстро, потому что князь описал точное место, где она лежит. Вытащив её из потайной ниши в стене, опять же используя амулет, мужчина выскочил из комнаты и помчался по коридорам, зная, где может спрятать самое ценное, что в ней было. Хозяин, будто предчувствуя свою гибель, незадолго до нападения показал своему слуге тайник. Странно, почему господин посчитал, что у Призрака есть шанс избежать гибели, и однажды он передаст опасные документы в нужные руки. Сегодня никто не выйдет живым из особняка, увы.

Коридор, ведущий в подвал, заволокло едким дымом, сверху падали куски обгоревшей штукатурки — настолько сильным был жар, что стены лопались и осыпались на пол крошевом камня. Призрак прикрыл лицо рукой и старался не дышать, но лёгкие разрывало от недостатка воздуха. Вот-вот готовая вспыхнуть на теле одежда только усугубляла его страдания. Тем не менее, ему удалось проскочить сквозь бушующее пламя, начисто сожравшее кухню и все подсобные помещения. За шиворот упала горящая головня, и мужчина заорал, выгибаясь, словно уж на сковороде, лишь бы избавиться от боли. Так, наверное, чувствовали себя каторжане, когда раскалённое клеймо впивалось в их кожу.

Как он выбил перекошенную от жара железную дверь, Призрак не помнил. Прохлада подвала немного привела его в чувство, но всё равно сюда уже валил дым, настойчиво находя щели и отверстия. Скоро и здесь дышать будет нечем. Найдя нужный камень, мужчина надавил на едва заметный выступ, являвшийся механизмом, который привёл в движение небольшой участок кладки. В открывшуюся нишу он положил эту чёртову папку, закрыл хранилище и обессиленно сполз по стене на бетонный пол. Теперь можно и помирать. Из горящего особняка всё равно нет выхода. Одна из боевых групп князя Пронского попробовала вывести наружу через потайной лаз его двух жён, сестру и их маленьких детей. Всех перебили на выходе, который был обустроен за рекой, в двух километрах от особняка. Князю, защищавшему усадьбу от нападавших, остававшийся в живых охранник успел передать сообщение о трагедии. Теперь всё встало на свои места. В клане Пронских был предатель, стоявший близко к Главе Рода. Он знал все тайные выходы, знал количество людей, занятых в охране, какое у них вооружение, маги какого уровня защищают особняк. И нападение было стремительным, неожиданным. Весь Род Пронских