Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

Яблоки глаз Призрака забегали из стороны в сторону, тревожно пискнули приборы, цифры и линии на мониторе стали уменьшаться. Мужчина без имени заново переживал свою гибель. Он не стал сидеть в помещении, понимая никчемность своего положения. Вдыхая в себя запах дыма, сгущающегося в подвале, управляющий смог ещё здраво размышлять. Нужно как-то покинуть место захоронения документов, чтобы потом его тело не обнаружили здесь, и не задумалась, какого дьявола этот идиот вместо улицы рванул сюда. Значит, был повод. И начнут обыскивать помещение особенно тщательно.

Сжав зубы, мужчина поднялся на ноги и нашёл в себе силы выйти наружу, запечатать дверь артефактом. Пошатываясь, он побрёл по коридору навстречу своей судьбе. Главный долг выполнен. Задохнуться от дыма или получить пулю, чтобы мгновенно умереть — выбор оказался простым. Призрак поднялся, и пошатываясь, двинулся в обратном направлении. По пути он выбросил княжеский амулет в бушующее пламя, и с силой сжал свой, висящий на груди. Защитный артефакт мог дать ему несколько минут для того, чтобы прорваться наружу, на улицу и встретить смерть лицом к лицу, как и подобает мужчине, истинному и верному слуге Рода.

Активированный амулет создал вокруг него сияющий защитный кокон, сквозь который не проникал огонь и удушающий дым. Но, к сожалению, не мог избавить человека от дыма, который оказался внутри. Выкашливая лёгкие вместе с едкой дрянью, слуга продолжил продвигаться к выходу.

Но Призрак не учёл одного. Массивные потолочные балки и сам пол верхнего этажа обрушились на него в тот момент, когда он уже видел выход. Защита смягчила удар, но этого было недостаточно. Единственное, что ему помогло — одна из балок легла так удачно, что прикрыла лежащего без сознания Призрака от всей горящей массы полов и мебели второго этажа.

…Ему почему-то стало холодно. Мороз проникал под одеяло, сковывал руки и ноги, леденил своим дыханием лицо. Тонкая кожа ещё не могла толком защитить от внешнего воздействия, и Призрак впервые за три года застонал и пошевелился. Приборы опять запищали, но тут же успокоились. Распахнув глаза, мужчина непонимающе уставился в потолок, расчерченный косыми линиями света от уличных фонарей. Обведя взглядом палату, он не мог понять, где находится. Да, смерть отпустила его из цепких объятий, но что послужило для такого соглашения? Ведь Призрак не мог сказать и слова. Он до сих пор находился в объятом пламенем особняке, заново переживая один и тот же момент.

Тень, плотная, маслянистая и колышущаяся, отделилась от стены, и пульсируя бледно-синими прожилками, двинулась к койке, распространяя вокруг себя неимоверный холод.

— Просыпайся, — голос был бесплотным, похожим на змеиное шипение. — Хватит валяться и делать вид, что ты не хочешь жить.

Призрак зашевелился, на мониторе с быстротой стали меняться цифры, линии сердечного ритма тоже запрыгали вверх-вниз. Он почувствовал, как ледяные пальцы тени коснулись его лба, и резкая вспышка резанула по глазам, на мгновение показав объятую огнём фигуру, стоявшую на коленях. Ещё мгновение — и фигура превратилась в обугленную плоть, чем-то похожую на ту, что была нарисована на огромной картине, где вулкан уничтожал какой-то древний город. Призрак не помнил её название, но зато помнил, как выглядели тела людей, засыпанных пеплом. Вот точно так же…

Чужие пальцы сжали его виски. И Призрак застонал, выгнулся от хлынувших в него воспоминаний. Чужих и своих, причудливо переплетающихся и обменивающихся информацией. Стирающих границы, но оставляющих ярость и кипящую ненависть к тем, кто был виновником всех бед. Одна часть мозга помнила, кто уничтожил род Пронских, а другая — показывала лицо человека, победившего в смертельном поединке шамана Рахдая. Имя победителя, довольно странное и редкое, отпечаталось в памяти, но тут же заволоклось непроницаемым туманом беспамятства.

— Тебе пока рано всё это держать в голове, — прошипела тень. — Сейчас ты проснёшься окончательно и будешь жить, как и до этого. Но однажды я приду, и ты подчинишься моей воле.

Призрак снова выгнулся, трубка вылетела изо рта, аппаратура заполошно запищала, кардио-линия выпрямилась, и прерывистый писк перешёл в монотонный звук.

В палату ворвалась молоденькая медсестра, зажгла верхний свет и метнулась к кровати, где лежал Призрак. Его неподвижные глаза смотрели на потолок, из уголка рта вытекала слюна.

— Господи! — медсестра вместо первичной помощи почему-то выбежала наружу и появилась уже с дежурным врачом. Солидный дядечка с бородкой и в очках с тонкой оправой наклонился над мужчиной, приложил два пальца к шее, потом прощупал пульс на руке, хотя монитор бездушно показывал всю картину смерти.

— Отключайте аппаратуру, душенька, — наконец, сказал врач. — Отмучился, болезный.

Девушка шмыгнула носом и щёлкнула тумблерами. Огоньки на поддерживающей жизнь аппаратуре погасли, монитор печально потемнел. Доктор положил ладонь на глаза мужчины и провёл ею вниз, чтобы закрыть, но отскочил назад, едва не налетев на медсестру.

Призрак вдохнул в себя воздух, ощущая, как горят лёгкие. Тело дважды выгнулось, а потом мужчина замер, глядя на побледневших доктора и медсестру.

— Колояр… — непонятно прохрипел пациент, а затем его взгляд сфокусировался на служащих клиники. — Где я?

— Вы в реанимационном отделении Центральной лечебницы, — доктор видал многое, и со столь неожиданным переходом от смерти к жизни тоже встречался, поэтому сохранил самообладание. — Три года вы находились в коме, а несколько минут назад умерли, что я и зафиксировал. Вижу, жажда к жизни оказалась сильнее смерти. Я вас поздравляю с возвращением.

— Такого не может быть, Афанасий Никитич! — прошептала медсестра. — Аппаратура зафиксировала смерть от остановки сердца…

— Как видите, голубушка, всё не так однозначно, — доктор окончательно пришёл в себя, подтащил табурет поближе к кровати и взялся по-новому ощупывать руки, шею, прослушивать дыхание.

— Пить!

— Дайте ему немного воды, — кивнул эскулап, и пока медсестра осторожно прижимала мокрый тампон к губам Призрака, решил поделиться некоторой информацией, чтобы купировать возможные вопросы пациента. — Вы поступили в ожоговое отделение три года назад с сильнейшими поражениями кожи. Можно сказать, вы были не жилец, но за вас взялись очень хорошие специалисты. Кожу восстановили, хотя на это понадобился целый год. Из комы вы так и не выходили. Не зная вашего имени, тщетно было выяснять, кто же вы на самом деле. Единственная зацепка — вас привезли из усадьбы Пронских, где произошёл сильный пожар. Помните своё имя?

— Илья, —