Московские карантины. Борьба с «моровыми поветриями» в XVI-XVII вв. в Новгороде и Пскове - Адриан Александрович Селин

А. А. Селин

МОСКОВСКИЕ КАРАНТИНЫ

Борьба с «моровыми поветриями»

в XVI–XVII вв

в Новгороде и Пскове

*

2-е издание, электронное

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

«ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ»

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ФИЛИАЛ

В оформлении обложки использованы

реконструкции художников

А. В. Красикова, Е. А. Шерстнева, С. Олейника

© Селин А. А., 2020

© Юрченко К. А. дизайн обложки, 2020

© Оформление,

ООО «Издательство «Евразия», 2020

Предисловие

Данная небольшая книжка — реакция на массовый интерес к проблеме распространения эпидемий прошлого и борьбе с ними. Автору хочется рассказать о том, как борьба с распространением заразы, прежде всего — чумы, происходила в Новгородской и Псковской земле в эпоху Московского царства, в XVI–XVII вв. Эта эпоха показательна: присоединенные к царству новые земли на Северо-Западе сталкивались с «моровыми поветакрылориями» в средневековье, а «мор» 1352 г. в Пскове был первым «ударом» «черной смерти» по средневековым русским землям. Новая власть вряд ли придумала что-то новое в отношении борьбы с эпидемией: огонь как универсальное средство борьбы, ограничение передвижения, упрощение обряда погребения при массовой гибели зараженных — все эти меры были известны. Однако способы их реализации в XVI–XVII вв. были военно-полицейскими, организуемыми за счет широкого привлечения местных ресурсов, а целью мер, принимавшихся наместниками и воеводами, были сбережение войска и охрана государя.

В книге вкратце рассмотрена история борьбы с эпидемиями на Северо-Западе и сделан акцент на трех кампаниях борьбы с «мором»: в 1592–1593 гг., когда в Новгородской и Псковской землях в боевой готовности стояли войска, направленные против шведов в Ливонии; в 1629–1630 гг., когда новгородский воевода и герой Смутного времени старался не пропустить чуму из Европы через недавно проведенную русско-шведскую границу; и в 1662 г., когда карантины были выставлены на всем пространстве от Пскова до Москвы, чтобы не впустить чуму, восемью годами ранее уже напугавшую царский двор, к особе государя.

Введение

«Мор» и борьба с ним

в средневековой Руси

Из всех свирепствовавших в Средневековье эпидемий самыми страшными и самыми яркими, оставившими свой след в летописях и хрониках, были чумные. По наблюдениям А. П. Бужиловой, чумные эпидемии известны на Русской равнине с XI века. Исследовательница основывалась прежде всего на летописных данных. Уже в «Повести временных лет» удар эпидемии по древнерусским городам оценивался прежде всего как нечто необычное (впрочем, обычай еще и не мог успеть завестись, так как собственной древнерусской традиции в то время не было), а также — как источник огромного, необычного и тягостного числа смертей.

С XII века летописцы, описывая «моровые поветрия», делали акцент на огромном числе смертей. Одной из таких эпидемий был мор в Новгороде в 1187 г., по мнению некоторых ученых, возможно, привнесенный из Западной Европы (Дербек, 1895; Бужилова, 2005)[1]. В XIII в. основной причиной массовой смертности летописи называют голод, связанный с неурожаями. В 1230 г., однако, летописи описывают четыре скудельницы, сооруженных в Смоленске с тысячами погребенных в каждой, после мора (согласно А. П. Бужиловой — инфекционного). Через семь лет, в 1237 г., летописи пишут о море в Пскове и Изборске.

Наиболее известной трагедией Средневековья, охватившей многие страны Евразии, была эпидемия чумы в середине — второй половине XIV века. В средневековой Руси она имела свои особенности, как в хронологии, так и в географии. Следует обратить внимание на опубликованную 45 лет назад статью Л. Лангера, в которой не просто была рассмотрена история распространения «черной смерти» на Руси, но и впервые был изучен ее глобальный контекст (Langer, 1975). Лангер, как и значительно позже А. П. Бужилова, отметил первый эпизод с появлением этого «мора» на Руси — псковский мор 1352 г. Борьба с «моровым поветрием» в значительной части ограничилась тогда обращением к церковным авторитетам — и символическая смерть прибывшего в Псков для спасения города от поветрия новгородско-псковского архиепископа Василия Калики на полпути между этими важнейшими центрами Северо-Запада, увы, не поставила точку в истории этой эпидемии. Скорее напротив: эпидемия распространилась и на Новгород тоже (по всей вероятности, это замечание Л. Лангера связано с источниками: текст Псковской летописи о «море» в Пскове так или иначе, по наблюдениям H. С. Борисова, был воспроизведен в Комиссионном списке Новгородской первой летописи, однако там больше звучит покаянный мотив, чума описывается как воздаяние за грехи) (Борисов, 2014). Впрочем, прекращение следующей значимой вспышки эпидемии в Пскове было связано уже с визитом архиепископа Алексия в 1360 г., когда литургический обход города, согласно летописи, привел к прекращению трагедии. Но, по мнению А. П. Бужиловой, на Северо-Западе Руси очаг распространения эпидемии чумы непрерывно функционировал с 1387 по 1391 г. (Бужилова, 2005, 286–290).

Л. Лангер, следуя тексту Никоновской летописи, описал дальнейшее распространение эпидемии на восток уже в 1352/53 г., вымершие города Глухов (на Северщине) и Белоозеро; через год, в 1353 г., вымерли почти все члены московской великокняжеской семьи. Надо сказать, что касательно «мора» на Белоозере и в вымершем тогда городе есть убедительное мнение С. Д. Захарова, высказанное в монографии 2006 г.: в летописной статье, описывающей «мор» «на Белоозере», скорее всего, говорилось не о городе, а о «всей области». О том, что «новый» город появился ранее начала эпидемии, говорят археологические данные (Захаров, 2006, 98-100). По мнению Л. Лангера, первая волна эпидемии достигла Руси через германские земли, а не из Крыма, как об этом принято было считать в историографии (хотя возможно, что в Киев и западнорусские земли она пришла из Крыма или из Литвы). Ученый обратил внимание на то, что в любом случае чума тогда шла на Русь по важнейшим торговым путям.

Принципиально иной была география следующей волны эпидемии, в 1364 г. чума «пришла с Низу», именно тогда (согласно Никоновской летописи — Борисов, 2014) вымерло и Белоозеро. Она достигла Нижнего Новгорода и распространилась по всем большим городам Руси. Умерших едва успевали хоронить. В 1374 г. чума повторилась и уже из Руси перекинулась на Орду. В 1389 г. эпидемия уже в третий раз пришла в Псков. В это время летописи отмечают строительство заветных церквей — отчаянной попытки горожан спастись таким образом от «мора». Л. Лангер, перечисляя «моры» начала XV века в Смоленске (1401 г.), вновь в Пскове (1403 г., куда «мор пришел через Дерпт) и еще раз, в 1407 г., в