Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

Сириус Дрейк

Я еще бог. Книга XLI

Глава 1

Но они принимают доброту за слабость

Безымянный остров посреди океана.

Остров был крохотный, не на всякой карте такой сыщешь. Полоска белого песка, десяток пальм да вода до горизонта во все стороны. Пахло солью, разогретым за день песком и сладковатой прелью выброшенных на берег водорослей. Над головой сухо шуршали на ветру пальмовые листья, прибой накатывал и отползал с ленивым шорохом.

Валера притащил сюда Есенина прыжком через половину океана, усадил на берег и уже добрый час молчал и провожал глазами волны. В кармане нашлись семечки. Шелуха тихо потрескивала у него на зубах.

Солнце клонилось к воде и грело макушку. Есенин сидел рядом, закатав штанины, и болтал босыми ногами у самой кромки прибоя. Набегавшая волна обдавала ступни прохладой и утаскивала из-под пяток мокрый песок.

— Понимаешь, зачем мы тут? — Валера сплюнул шелуху и покосился на спутника.

— Понимаю, — Есенин не отрывал глаз от горизонта. — Я почуял это еще там, у купола. Кто-то снимал с нас слепок. Аккуратно, по ниточке, прямо во время боя. С тебя, с меня, со всех, кто бил в полную силу.

— И ты решил меня растормошить, — Валера хмыкнул. — Знал, лис, что я полезу драться с кем посильнее. А заодно учую этого воришку.

— Знал, — Есенин усмехнулся. — Вот и подначил. А ты в ответ сгреб меня в охапку и уволок через полмира. Ровно то, что и требовалось.

— Слепок я все равно оставил, — Валера развел руками с деланным сожалением. — Не утерпел, заглянул по дороге в соседнюю вселенную, помял там кое-кого. Только сил в той дыре оказалось всего ничего, я даже руки толком не размял.

— Зато здесь от тебя теперь куда больше проку, — Есенин подобрал нагретый солнцем плоский камень и запустил его по воде. Тот пару раз чиркнул по гребням и булькнул. — Сиди мы сейчас в Канберре, лупили бы в полную силу, а с нас спокойно срисовывали бы все до капли. А так собиратель остался с носом. Наше отсутствие дороже любой драки.

— И не поспоришь, — Валера зевнул во весь рот.

Какое-то время они молчали, слушали, как накатывает и отступает вода. Потом Есенин нарушил тишину:

— Слушай, а кто ты вообще такой? — он прищурился. — По-настоящему. Давно хотел узнать, да случая не было. Ты точно не обычный маг. Выскочил как черт из табакерки.

— А сам-то не догадался? — Валера расплылся в самодовольной ухмылке. — Эх, молодежь… Перед тобой сильнейшее существо всех вселенных. Король над королями. Это если по-скромному.

— И что же сильнейшее существо мироздания, — Есенин фыркнул, — забыло в приятелях у Кузнецова? Подмял бы Землю да правил в свое удовольствие, делов-то.

— Вот вечно вы так… — Валера досадливо мотнул головой. — Стоит кому-то стать добрым, как его сразу записывают в слабаки. Почему доброту вечно путают со слабостью, а? Да, я могу подмять и Землю, и любую другую планету, хоть все разом. Только зачем мне это сдалось?

— И правда, зачем?.. — протянул Есенин.

— Мне по душе смотреть, как Мишка пашет ради своих, — Валера снова закинул в рот горсть семечек, и в воздухе поплыл запах жареного. — Планету захватить недолго, а вот наладить все так, чтобы люди жили по-человечески, это морока. Кузнецов с ней возится, ноет, но делает. Уважаю, — он запрокинул голову к небу и закрыл глаза. — К тому же, — он понизил голос, — Мишка куда сильнее, чем выглядит. Причем намного.

— Сильнее? — Есенин выгнул бровь. — Это что же, и меня сильнее?

— И тебя. Ты ведь ему однажды уже продул. Не помнишь разве?

Тут он осекся и вдруг широко заулыбался, глядя на воду. Есенин этой улыбки не понял.

— Чего скалишься? — он толкнул здоровяка локтем.

— Да вот, чую, — Валера зажмурился от удовольствия. — Миша только что шагнул на новую ступень. Стал злее, крепче. Глядишь, мы с ним скоро и сойдемся по-настоящему. Давно я так не предвкушал поединок.

— А смысл? — Есенин пожал плечами. — Помашете кулаками, переломаете друг другу пару ребер, и кому от этого легче?

— Это все разминка, — Валера махнул в сторону, где за океаном осталась горящая Канберра. — Те, кого тащит сюда Нечто, будут покрепче нас обоих. Вот там подеремся всласть.

— И откуда такая уверенность? — Есенин нахмурился. — Вообще, откуда у тебя эта информация?

— Батя в детстве сказок много рассказывал, — Валера пожал плечами без всякого пафоса. — А память у меня хорошая. Брат тоже помнит эти сказки. Жаль, сестра уже была на обучении…

Он подобрал шершавую ракушку, обкатанную прибоем до гладкого нутра, повертел ее в пальцах и зашвырнул в волны. Где-то над водой пронзительно вскрикнула чайка.

— Слыхал про Созидательницу? Ту, что лепит вселенные, — сказал Валера. — Так вот, есть у нее родной брат-близнец. Я с ним не виделся, врать не буду, только с ней самой. Но она как-то сказала, что брат ей во всем противоположен. Она вселенные создает, а он только и умеет, что изводить их под корень.

— И ты думаешь, Нечто снюхался как раз с ним? — Есенин подался вперед. — Разве божества не делают то же самое?

— Немного по другому. Может, и снюхался, — Валера махнул ладонью. — А может, и нет, тут я тебе не скажу. Чую только, что тот, кого ждет Нечто, будет подчиняться этому братишке.

— И зачем ты мне все это вываливаешь? — Есенин прищурился. — Тайны вселенных как-никак. Не боишься, что лишнего сболтнул?

Валера долго смотрел на него, и впервые за весь разговор в его глазах не осталось и капли привычного баловства.

— Затем, что чем ты сильнее, тем тяжелее ноша, — он поднялся и отряхнул шорты от песка. — Силач без ума рано или поздно сделает так, что вселенная вздрогнет. А силач с головой на плечах… — он снова расплылся в ухмылке, — становится похож на меня. Так что учись, пока я добрый.

Есенин фыркнул, но спорить не стал.

Солнце коснулось воды, и по океану растеклась красная дорожка. С моря потянуло вечерней свежестью, песок под ладонями остывал, и в шуме волн тонул любой посторонний звук.

Где-то на другом краю планеты гремела война, а двое сильнейших бойцов сидели на песке и никуда не торопились.

В этом и был весь расчет.

* * *

Бункер под островом.

Пространство выплюнуло меня в самую горячку боя.

Горячий прокопченный воздух, грохот осыпающейся породы, едкая вонь паленого камня и низкий басовый гул, от которого заложило уши.

Я появился вовремя.

Картина передо