Целительная сталь - Марк Александрович Поповский

Марк ПОПОВСКИЙ

ЦЕЛИТЕЛЬНАЯ

СТАЛЬ

*

М., Издательство «Знание», 1962

Сначала об одной ошибке

Летом 1953 года «Литературная газета» командировала меня в Киев. Там доктор медицинских наук В. Д. Янковский производил удивительные операции: оживлял «умерших» животных.

Как сейчас помню этот день — 15 июля. Все было как во время настоящей операции: обряд мытья рук, наркоз, хирургический стол, где, привязанный, лежал двухмесячный щенок. Только одно было для меня внове: в головах «оперируемого» стоял небольшой, не более чайника, аппарат, опутанный резиновыми трубками. Янковский ни на минуту не отходил от этого сооружения и, по всему было видно, серьезно волновался за его работу.

— Это стальное сердце, насос, с помощью которого мы создадим у животных искусственное кровообращение, — ответил ученый на мой недоуменный вопрос.

Аппарат запустили. Профессор еще больше засуетился вокруг своего детища. Я подумал тогда, что странной машинке меньше всего подходит звучное имя «стальное сердце». Впрочем, насосик неплохо справился со своими обязанностями. Он отсосал у щенка всю кровь, так что у животного остановилось собственное сердце. Двенадцать минут продолжалась так называемая клиническая смерть, а на тринадцатой— шумливый аппарат снова погнал кровь по сосудам «умершего». Час спустя щенок ожил и единодушно был окрещен именем «Вита» — жизнь. Интересный опыт закончился.

— Такие аппарату служат пока только нам— физиологам, — сказал на прощание Янковский. — Но очень скоро они придут в клиники, станут помощниками врача, исцеляющего больных.

Честно говоря, я не поверил тогда ученому-энтузиасту. Я узнал, что Янковский совсем не случайно взял для опыта маленького щенка: его аппарат мог снабдить кровью организм весом не более 4 килограммов. Где уж при такой «мощности» говорить о спасении людей!

В Москве, работая над очерком об опытах профессора Янковского, я описал «стальное сердце» в последней фантастической главе. «Пер снесемся мысленно в будущее. 15 июля 196... года».

Да, летом 1953 года мне казалось, что пройдет, по крайней мере, десять лет, прежде чем ученые смогут построить искусственные сердца, пригодные для клиники. Это была моя ошибка. Уже три года спустя первый советский аппарат искусственного кровообращения — АИК — был полностью готов.

А 27 ноября 1957 года профессор А. Вишневский сделал с его помощью первую в нашей стране операцию на сердце. Жизнь снова, как это не раз уже бывало, обогнала домысел литератора.

Я вспомнил сейчас свою давнюю ошибку, потому что такие, случаи стали ныне весьма частыми. Современность то и дело обгоняет самые смелые мечты фантастов. Недавно еще фантастическое «стальное сердце» превратилось в обыденность операционных. Советские аппараты АПК, открывшие возможность совершать сложные операции в грудной клетке (хирург может с их помощью надолго останавливать собственное сердце больного), стоят сейчас в 18 клиниках страны. Их начали серийно производить на заводах. Сотни человеческих сердец, недавно еще пораженных болезнью, ритмично и спокойно бьются сегодня, потому что в мире появилась новая чудесная техника.

Мы, люди 60-х годов XX столетия, современники гигантского вторжения техники во все области жизни, и не приметили, пожалуй, какое обилие новых аппаратов, приборов, инструментов возникло вдруг в кабинетах врачей. Давно ли для распознавания болезни медики обходились ничтожной техникой: стетоскоп, молоточек, ртутный термометр, ушная воронка, носовое и глазное зеркало. Да и это жалкое оборудование каких-нибудь 100 лет назад считалось многими «слишком сложным».

Учитель великого русского терапевта Сергея Петровича Боткина профессор Московского университета Н. С. Топоров публично называл перкуссию и аускультацию (выслушивание и выстукивание больного) «шарлатанскими метода* ми». Этот видный профессор, питавший также непреодолимую неприязнь к измерению температуры у своих пациентов, не без самодовольства возглашал с кафедры: «Зачем нам термометры и микроскопы, была бы только смекалка, мы и без них нажили Топоровку. (В то время «Топоровкой» в Москве называлась Малая Молчановка, где воздвигались прекрасные дома профессора Топорова).

Профессор Топоров не был одинок в своем утверждении, что врачу техника ни к чему. Весьма распространенная среди просвещенных терапевтов прошлого века точка зрения заключалась в том, что медицина — неповторимое, личное искусство. Главное в этом искусстве — наблюдательность и интуиция. Опытный медик может и должен угадывать болезнь. Техника же становится между врачом и пациентом, заслоняет медику живого человека, затемняет суть болезни. Хирурги — другое дело, пусть они терзают свои жертвы любыми инструментами. Но терапевт, носитель благородного врачебного искусства, обязан надеяться только на свои пять органов чувств плюс догадка, прозрение, интуиция.

Надо ли удивляться, что в подобной обстановке Жан Лаэнек, изобретатель стетоскопа — деревянной трубочки для выслушивания — умер осмеянный современниками, а его «аппарат» вошел в обиход медицины лишь 60 лет спустя после изобретения; что творец идеи выстукивания венский врач Ауэнбруггер был объявлен современниками сумасшедшим.

Каждому из нас десятки раз приходилось видеть на голове у врача-окулиста обруч с укрепленным на нем круглым так называемым глазным зеркальцем. По свидетельству известного физика и врача Гельмгольца в 60-х годах XIX века, видный немецкий профессор-глазник возмущенно говорил по этому поводу: «Разве можно пользоваться столь жестоким инструментом, как глазное зеркало? Ведь, направляя луч света в зрачок, мы рискуем испортить зрение пациента...»

Но вернемся в наше сегодня.

Более 2000 различных медицинских изделий выпускает отечественная медицинская промышленность. И большая часть этой продукции — новинки.

Ртутный термометр, так раздражавший когда-то профессора Топорова, не удовлетворяет уже его потомков в медицине. На вооружении врача ныне появился электротермометр с полупроводниковым датчиком. Теперь нет необходимости ожидать десять минут, пока «набежит» ртуть. Показание уровня температуры возникает на шкале мгновенно, едва датчик прикасается к коже пациента. В распоряжении врача, владеющего электротермометром, имеется также набор наконечников, позволяющих измерять температуру в полости желудка, в плевре, в сердечных сосудах, в толще опухолей и гнойников.

Глазное зеркальце тоже давно перестало быть единственным оком, позволяющим врачу заглядывать в глубь тела больного. Создан сложный «диагностический комбайн», аппарат, который объединяет в себе ряд аппаратов для регистрации пульса, дыхания, записи электрокардиограммы, давления крови, насыщения крови кислородом и других функций. «Комбайн» даст врачу исчерпывающую информацию об основных отправлениях организма, облегчит и ускорит постановку диагноза.

С каждым годом совершенствуется и такой общеизвестный аппарат, как рентген. Медик с его помощью видит сейчас несравненно больше, чем 20–30 лет назад. А теле- и киноприставки