Белое пятно - Марк Александрович Поповский

Марк ПОПОВСКИЙ

БЕЛОЕ ПЯТНО

*

М., Издательство «Знание», 1960

ОТ АВТОРА

Люди этой профессии редко бывают довольны делом своих рук. Какого бы успеха они ни достигли, им все мало. Вам кажется, что яблоня, сгибающая ветви под грузом чудесных плодов, — само совершенство, а они найдут в ней множество недостатков. Вас восхищает стать верхового коня, а они тут же заметят, что породу эту можно было бы значительно улучшить. Нет, они не нытики, просто профессия научила их чувствовать те огромные возможности, которые таятся в любом живом организме. И как истые мастера, они жаждут поскорее исправить недоделки природы.

Я говорю о селекционерах. Люди этой профессии редко заявляют о себе публично. И не случайно. Тех, кто проводят жизнь в поле и лаборатории, как правило, отличает скромность. А между тем именно они — создатели новых сортов культурных растений — главные кормильцы человечества.

Ученый-селекционер Виктор Евграфович Писарев по праву считается в нашей стране старейшиной этой благородной армии преобразователей природы. О большой жизни его, об удивительных исканиях и победах пойдет наш рассказ.

Пепел Катмая

Все началось с того самого лета, когда на далекой Аляске проснулся вдруг и взревел вулкан Катмай. Теперь, пожалуй, в Сибири мало кто помнит это событие полувековой давности. А в 1912 году извержение Катмая взволновало миллионы людей от Канады до Уральского каменного пояса.

Еще бы! Из кратера вулкана взлетел такой грандиозный сноп пепла, что на тысячи верст вокруг помутился солнечный свет и по всей Сибири прокатились в июле небывалые заморозки. Начисто вымерзли тогда в Восточной Сибири яровые хлеба. Впервые за многие годы на посев пришлось завозить с Запада более миллиона пудов семян. Но в 1913 году неурожай обрушился на сибиряков снова: пшеница, прибывшая из более теплых мест, на Востоке недозрела.

Пепел Катмая еще года два напоминал о себе сибирякам белыми зорями и светящимися поднятыми в стратосферу облаками. Но Виктору Евграфовичу Писареву причуды аляскинского вулкана памятны доныне, ибо именно в тот год, глядя на опустошенные поля родной Иркутской губернии, понял он, наконец, что истинное его призвание — быть селекционером.

Призвание... Оно долго, очень долго не давалось ему. Шесть поколений Писаревых, коренных сибирских интеллигентов, были учителями, врачами, бухгалтерами. Виктору эти профессии казались слишком обычными. Самые различные интересы влекли к себе пылкого юношу: фотография и охота, любовь к путешествиям и астрономия. На чем остановиться? Сначала верх взял интерес к небесной механике. В Казанском университете на первом курсе физико-математического факультета Писарев даже сделал собственное наблюдение: обнаружил на небосклоне новую звезду. Но пока из Международного астрономического центра в Казань дошло официальное подтверждение его открытия, новоявленный астроном охладел к небесным проблемам и перешел на естественный факультет, чтобы стать химиком.

Россия, только что вступившая в двадцатое столетие, не имела своей химической промышленности. Сидеть в качестве чиновника на спиртовых заводах и следить, чтобы мастера не слишком разбавляли водой государеву водку? Стоило ради такой, с позволения сказать, «деятельности» оканчивать высшее учебное заведение! Единственным местом, куда пригласили выпускника университета, было «предприятие» казанского фабриканта Крестовникова, где из бараньего сала варили довольно скверное мыло.

Революционные события 1905 года дали новый поворот мыслям студента-сибиряка. В Орловской и Саратовской губерниях прокатились восстания крестьян. В иностранных газетах появились фотографии, изображавшие расстрел мужиков, требующих землю. И тогда вместе с группой товарищей Писарев принялся размножать крамольные снимки и распространять их в городе. Не обошлось без допроса в жандармском управлении, но этот первый жизненный экзамен он выдержал с честью.

О бедственном положении русской деревни, об отсутствии в селе элементарной культуры земледелия писали тогда даже русские газеты. Писарева увлекла мысль о помощи крестьянам, и в 1906 году, разочаровавшись в химии, он подал документы в Петровку (ныне Тимирязевская сельскохозяйственная академия).

Агроном! Сейчас, 55 лет спустя, нам трудно даже представить себе хозяйственную жизнь страны без людей этой важнейшей профессии. А ведь в годы юности нашего героя, когда по всей России едва насчитывалось несколько сот специалистов сельского хозяйства, знаменитую Петровку чуть было не закрыли. Великий князь Сергей Александрович считал более уместным разместить в стенах института кавалерийское училище. Только революция 1905 года спасла старейшее учебное заведение от разгрома.

В своей новой профессии Виктор Писарев не разочаровался, хотя долгое время заниматься ему пришлось не совсем обычным для агронома делом. Царский министр Столыпин, надеясь ослабить недовольство в деревне, предпринял широкое переселение крестьян в Сибирь. Там, на востоке, безземельным мужикам обещали множество благ. Поддавшись столыпинской пропаганде, в Сибирь повалили сотни тысяч обнищавших хлеборобов. Однако новые места встречали переселенцев сурово. Никто прежде не изучал толком сибирских почв, никто не мог объяснить приезжим, как вести хозяйство в новых климатических условиях. Гибли на сибирской земле семена хлебов, завезенные из-под Воронежа и Саратова, вымерзали плодовые деревья, доставленные из среднерусских садов.

Метались переселенцы в поисках доброго совета. А где его получишь: в Сибири агрономов всего-то было раз-два — и обчелся. Вот почему, окончив Петровку, агроном Писарев поспешил на родину.

Несколько лет пришлось ему с топографами делать съемки новых районов, землеустраивать крестьян, как тогда говорили, на «казенных впусте лежащих землях», руководить почвенно-ботаническими экспедициями. Неделями не заходя в жилище, шагая глухими лесными тропами, по долинам мало кому ведомых рек, агроном Писарев чувствовал, что труд его поистине необходим народу.

Не без труда во вновь заселяемом районе севернее Иркутска Виктору Евграфовичу удалось основать первое Баяндайское опытное поле, а позже в большом селе Тулун, что раскинулось вдоль Великого Сибирского тракта, возглавил он Тулунскую опытную ферму.

С чего начать? На картах того времени гигантский богатейший край — Восточная Сибирь — лежал в сельскохозяйственном отношении почти неисследованным. Посевы, как и поселения, теснились по рекам и ниточке тракта. Да и что это были за посевы! Яровая пшеница, рожь да овес — вот и все злаки, какие знал сибирский крестьянин. Пахали самодельными плугами «сабанами», пахали мелко, плохо. Заводских железных плугов в селах почти не было. Никто не занимался семеноводством. Завезенные с Запада семена то и дело подводили: