Хранитель - Тим Волков

Амурский самородок. Том 4. Хранитель

Глава 1

Китайские военные отряды, хунхузы, беглые каторжники… Зверев будет проверять все! Для этого он сюда и явился. Майор от инфантерии, представитель штаба генерал-губернатора Восточной-Сибири…

Впрочем, генерал-губернаторства Восточной Сибири уже нет. Есть целых два на его месте — Иркутское и Приамурское, во главе с генералом-губернатором Корфом. Разделили. Только почему-то центром сделали Хабаровку, а не куда более населенный и развитый Благовещенск. Почему? Начальству виднее. Однако, Лиза права — теперь решать все дела будет куда как дольше!

Итак, Зверев… Человек умный, знающий, волевой. Так просто его не проведешь. А провести надо! Иначе… Иначе я сяду на нары вместе с тем же Огневым! И уже очень скоро. Помощь беглым каторжникам — это, знаете ли, чревато!

О каторжниках майор знает, о том, что они где-то здесь, в тайге, совсем рядом с фортом. Будет искать, землю рыть будет. Само собой — с моей помощью.

Каторжники — одно дело, но, возможно и появление хунхузов, причем — большими отрядами, тайно поддержанными официальными китайскими войсками. И это хуже всего!

Войну с французами за Тонкин цинское правительство явно проигрывало, вот и решили прощупать Россию на слабость, оттяпать залив Посьет, лишив выхода к Корее. Ну и в приграничье зашебуршились, да… Как бы не война! Из-за залива — очень даже может быть! Как только закончат воевать с французами, так и…

Хотя, кто знает? Честно сказать, все эти китайские войны я в своей прошло-будущей жизни не очень-то и знал. Что в школе, что в институте проходили их как-то мало, практически и не изучали вовсе.

Сейчас же о войне узнавали из газет — наших и китайских, ну и так, доходили слухи.

Еще в декабре прошлого, 1883-го, года французы под командованием адмирала Амадея Курбе взял штурмом укреплённый Шонтэй, правда, понесли при этом серьёзные потери. Однако же, совсем недавно, в марте, командующий французскими силами в Тонкине генерал Шарль Мийо нанёс поражение значительно превосходившим его по численности китайским войскам в Бакнине, и в мае в Тяньцзине была подписана конвенция, по которой Китай обязался вывести свои войска из Вьетнама и признать любые договоры между Францией и Вьетнамом.

Однако губернаторы южных провинций Китая просто так сдаваться не собирались: слишком уж важной для торговли и их личных финансовых дел была протекающая через Тонкин Красная река, связывающая южные провинции с морем.

В последнем номере «Благовещенского вестника» как раз писали, что буквально пару недель назад какой-то французский отряд столкнулся с китайскими войсками во вьетнамском Бакльеу. Согласно Тяньцзиньскому соглашению, французы потребовали от китайцев покинуть Вьетнам, но китайцы атаковали и вынудили врагов отступить.

Задумчиво глядя в окно, я пошелестел газеткой, недавно доставленной пароходом «Монте-Карло» вместе с другой почтой:

— Победа Франции над Китаем — лишь дело времени… Что же касаемо наших дел… — глянув на притихшего Базиля, я усмехнулся и потер руки. — Зверев, конечно, человек энергичный и умный… Но ведь здешнюю тайгу-то мы знаем куда лучше него! Он ведь именно поэтому к нам и обратился… Так! Полозов вернулся?

— Ну да!

Глянув на меня, Хватов воспрянул духом — понял, что начальство — то есть, я! — все же что-то придумало! Так, на то они и начальство, чтобы думать, а не просто так руками водить.

— Значит, гостюшки наши — в Яблоневом распадке… близехонько… Ага-а… Так, — я со всей серьезностью посмотрел на начальника охраны. — Вот что! Зови-ка сюда Полозова, Ивана, Кондратия… Только осторожно! Чтобы господин Зверев, не дай Бог…

— Да поднял я, Александр Андреевич! — вскочив на ноги, улыбнулся Базиль. — Не извольте беспокоиться.

Хватов выскочил в ночь, я же уселся на пороге своей фанзы, вытянув ноги на невысокое крыльцо. Дышал ночной прохладой, смотрел на желтые звезды, на серп месяца, нависший и над медпунктом, слушал, как плескала на берегу, у самого прииска, рыба… А ведь, судя по шуму, крупная рыбка-то! Лосось? Таймень?

— Звали, хозяин? — из тьмы показалась коренастая фигура эвенка, или тунгуса, как их называли все. Позади маячил еще один — горбун Кондратий.

— Звал, — поднимаясь, я коротко кивнул, покосившись на керосиновый фонарь у медпункта. — Заходите живо!

Не успел я затворить дверь, как появились и Базиль с Мишей Полозовым, инженером от Бога.

Вот теперь все были в сборе.

— Вот что, — оглядывая всех, я прикрутил фитиль лампы. — Задача перед нами следующая. Помочь господину Звереву и, одновременно, увести его от каторжников.

— Хм, — кашлянул Кондратий. — Так, может, легче каторжников увести?

Низкорослый, сгорбленный, с уродливым горбом на спине, из-за которого голова казалась вдавленной в плечи, каторжанин, попав в форт, наконец-то почувствовал себя человеком. И платил той же монетою мне… и всем остальным. Тайгу он знал неплохо, еще лучше — людей. Всяких разных. В какой-то мере — неоценимый был человек.

— Каторжников? — Михаил неожиданно улыбнулся. — Я так думаю — и тех, и других надо. Зверева с его людьми — тоже. Развести по разным концам.

— Согласен! — кивнул я. — Вот, давайте и подумаем. Как это лучше сделать? Иван! Куда их тут можно побыстрее спровадить, чтоб сам черт не нашел? Ну, и чтоб с голоду не померли, конечно…

— Сейчас лето — не помрут, однако, — прищурившись, философски заметил эвенк.

Невысокого роста, приземистый, скуластый, с темной, обветренной кожей и черными, как смоль, прямыми волосами, Иван все жизнь ходил в потрепанная малица из оленьей шкуры и поношенных камусных сапогах. Лицо его было испещрено морщинами, темные узкие глаза, казалось, безразлично взирали на мир. Однако, сие впечатление было весьма обманчивым. Эвенк не зря слыл искусным стрелком и следопытом. И был верен!

— Не помрут. Охотиться будут, рыбка опять же…

— Рыбка! — Полозов поправил очки. — Ружья им надо, припасы!

— Каторжникам — ружья⁈ — хмыкнув, воскликнул Базиль. — Одна-ако, риск. Один Бог знает, что там эти черти удумают?

Инженер пригладил волосы:

— Господин Колыванов показался мне человеком слова…

— Вот именно, что показался!

— Так, парни — брэк! — прекращая спор, я махнул рукою. — Оружие дадим. Но, исключительно охотничье, дробовики… Сыщете, Михаил Игнатьевич?

— Штуки три «турочки» на складе было. Ну и дробь, порох…

— Вот и хорошо… — я вновь посмотрел на эвенка. —