Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Макс Гато

Чёрный ратник 6

Глава 1

Мы с Ярославой переглянулись. Ворон же не стал ждать и унёсся куда-то в сторону своих соратников. Лагерь вокруг продолжал бурлить, и теперь стало понятно, почему. Раз в Ярмут приезжал император, то всем не принёсшим клятву ратникам предстояла Церемония клятв. Я развернулся и зашагал к палаткам отряда, Ярослава последовала за мной.

По дороге нас перехватил Соловьёв. Он вышагивал навстречу с колчаном через плечо и издалека замахал рукой.

— Слышали уже? — спросил он вместо приветствия.

— Слышали, — ответил я.

— Весь лагерь на ушах стоит, — Соловьёв мотнул головой в сторону плаца, где толпились ратники в начищенных до блеска доспехах. — Один Ворон бороду подровнял, другой сапоги третий час полирует. Церемония, клятвы, это всё понятно. Только императора ещё две недели не будет, а народ уже при параде.

— Где Иван и Громов? — спросил я.

— Иван у себя в палатке, его сегодня Пантелеймон осматривал, — Соловьёв поморщился при упоминании лекаря. — Даже здесь нашёл и ругался, очень. А Громов ушёл к кузнице, забрать какой-то заказ.

— Собери всех, — приказал я. Времени у нас было в обрез. — Мы выезжаем в Ярмут.

Соловьёв встрепенулся и удивленно поднял брови. Но по моему лицу понял, что сейчас было не лучшее время для вопросов. Поэтому просто отправился выполнять команду.

Из крепости мы выехали уже через пару часов и в полном составе. Зарецкий, который последние дни провёл, зарывшись в ковенские документы, сел на лошадь первым и выглядел довольным, что наконец-то куда-то двигается. Громов ехал рядом с ним, его увесистая сумка с заказом из кузницы теперь висела на бедной лошади. Тоже, похоже, к приезду Императора готовился.

Иван сидел в седле лучше, чем неделю назад, хотя левая рука была ещё в перевязи. Но пальцами он уже шевелил, и по его лицу было видно, что он считает это личной победой.

Дорога до Ярмута заняла остаток дня. К городу мы подъехали, когда солнце уже ползло к горам, и городские стены темнели на фоне закатного неба. Город менялся. На стенах висели свежие знамёна — не только орденские чёрно-белые, но и имперские, с двуглавым орлом. У ворот рабочие обновляли створки и красили петли. Главную улицу от ворот к цитадели кто-то расчистил и выровнял брусчатку, сгребя в стороны грязь и щебень. Ярмут переодевался из военного в церемониальное, и даже вывеска «Усталого кота» выглядела свежее, Мирон постарался.

Я разместил отряд в казарме и направился в город. Мне приезд Императора приносил лишь проблемы, и некоторые из них требовали немедленного решения.

Баня, где укрылись Олаф и Луна, выглядела все так же, как снаружи так и внутри. Ступени, сырой камень, запах мыла и влажного дерева. Я толкнул дверь, обитую железом, и она даже не скрипнула. Олаф, видимо, смазал петли.

За дверью было просторнее, чем я помнил. Олаф передвинул мебель, сдвинул лавки к стенам и освободил центр. Посередине комнаты стояла Луна. Босая, в простом платье, серебристые волосы собраны в пучок на затылке. Её ладони были подняты перед собой, и между ними мерцало золотистое свечение. Олаф стоял в трёх шагах, сложив единственную руку на груди, и наблюдал.

— Держи, — негромко скомандовал Олаф. — Ещё десять секунд.

Луна стиснула зубы. Свечение дрогнуло, но не погасло. Десять секунд прошли, и Луна медленно опустила руки. Золотое свечение угасло, и девушка шумно выдохнула.

— Лучше, — сказал Олаф.

Из его уст это была высшая похвала.

Я прислонился к косяку и подождал, пока они закончат. Луна заметила меня первой — обернулась, и на её лице мелькнуло что-то лукавое.

— Видел? — спросила она. — В два раза дольше, чем в прошлый раз.

— Видел-видел, — спокойно ответил я.

Луна и вправду прогрессировала. Вот только до Императора ей было ещё как до Северного моря. И наверстывать придется долго и усердно.

Олаф, заметив мое выражение лица, только хмыкнул. Однорукий хоть виду и не показывал, но гордился успехами подопечной. Вот только радость долго не продлилась.

— Что случилось? — спросил он, прищурившись.

— К нам едет Император, — сказал я.

Олаф нахмурился.

— Знаю. Утром дошли слухи, — ответил он. — Через две недели, может раньше.

Луна перестала улыбаться. Она смотрела на нас с Олафом и ее лицо становилось все более серьезным. Золотая аура, которая мгновение назад стабильно мерцала, дрогнула и погасла вовсе.

— Отец? — тихо переспросила она. — Сюда?

— Сюда, — подтвердил я. — Принимать клятвы у ратников. И не только клятвы.

Олаф сделал шаг к Луне и положил ей руку на плечо.

— Иди отдыхай, — сказал он ей. — Мы с Тимом поговорим.

— Нет, — возразил я, качнув головой. — Этот разговор для троих.

Олаф посмотрел на меня. Помедлил. Потом убрал руку с плеча Луны и кивнул.

Я закрыл дверь и поставил Полог. Звуки снаружи отрезало, даже шум улиц стих. Олаф сел за стол у стены. Я напротив. Луна забралась на кровать, поджала колени к груди и обняла их руками. Она спрятала босые ноги под одеяло и расправила волосы. Серебристые локоны упали ей на хрупкие плечи. Она молчала, но глаза были внимательными и настороженными.

— Что ты решил? — не стал тянуть Олаф. Он понимал все лучше меня. — По поводу предложения императора.

— Ты хочешь что-то предложить? — поинтересовался я.

Олаф выдохнул и потёр подбородок единственной рукой. У него отросла борода, и вид у него стал совсем диким.

— Я за безопасность Луны готов на многое, — сказал он. — Если понадобится, я увезу её отсюда сам, сегодня ночью, и императору придётся искать нас по всей империи.

— Понимаю, — ответил я. — И именно поэтому мы сейчас разговариваем, а не собираемся.

— Тогда говори, — Олаф откинулся на спинку стула. — Ты явно пришёл не совет просить, ты пришёл что-то сообщить.

Я без лишних слов достал Искру из-за пазухи и положил на стол.

Чёрный гладкий камень в форме пламени лёг между нами. От него шло слабое тепло, и даже в полумраке подвала он мерцал тёмным внутренним светом. Золотая аура Луны дрогнула, инстинктивно потянулась к нему, но тут же отступила.

Олаф замер. Он смотрел на камень, не двигаясь и не моргая, и я видел, как медленно менялось выражение его лица. Удивление, понимание, и затем холодный расчет.

— Что это? — спросила Луна с кровати.

— Искра рода, — ответил я. — Она значит, что род Темниковых восстановлен.

Олаф поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Ты сделал это сам, — произнёс он.

Я молча пожал плечами.

— Без разрешения императора. Без