Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Олаф посмотрел на Искру, потом обратно на меня.

— Ты понимаешь, что это означает, — сказал он медленно. — Император предлагал тебе восстановление рода в обмен на Луну. Ты должен был вернуться к нему с ответом. Вместо этого ты восстановил род самостоятельно, и теперь у тебя нет ничего, чем можно торговаться. Зато есть повод для недовольства Императора.

— Я в курсе, — невозмутимо отозвался я.

— Технически восстановленный род всё равно должен быть одобрен императором, — продолжил говорить Олаф. — Без его одобрения у тебя нет земель, нет статуса, нет казны. Есть красивый камень и слово «Темников», которое пока ничего не значит.

— Для меня, — холодно сказал я, — род Темниковых значит всё.

Олаф отлично уловил интонации моего голоса. Он еще пуще нахмурился и разочарованно покачал головой.

— Значит, — с лёгкой ноткой горечи ответил Олаф, — ты всё-таки принял предложение императора.

— Не ошибайся, однорукий, — возразил я. — Я не служу никому.

Олаф переглянулся с Луной.

Она сидела на кровати, обхватив колени, и её золотые глаза неотрывно следили за разговором. Босая девушка в подвале бани уже однажды изменила ход сражения в Ярмуте.

— Клятва Ордена приносится носителю золотой ауры, — произнёс я. — Император — носитель. Но не единственный.

Я снова посмотрел на Луну. Она поняла всё раньше, чем я договорил. Её пальцы на коленях сжались, и золотые глаза расширились.

— Нет, — сразу же отрезал Олаф и поднялся на ноги. — Никаких Клятв. Лучше я увезу её сам.

Я встал вслед за ним.

— Не забывайся. Я здесь решаю, кто куда едет.

Серая аура Олафа дрогнула и он холодно посмотрел на меня.

— Осторожнее, — спокойно произнёс я. — Я стал сильнее.

— Меня, — невозмутимо ответил Олаф, — тебе всё равно не победить.

Я только усмехнулся.

— С двумя руками — никогда. А вот с одной… — я ухмыльнулся. — Мне нравятся мои шансы.

— Ну почему вы всё всегда решаете вот так⁈ — раздался громогласный голос Луны.

Она неожиданно вскочила с кровати и сделала два шага вперед.

— Никаких поединков, — сурово произнесла она, глядя на меня.

Я только пожал плечами. Выглядела она немного забавно, но такое проявление имперской крови было мне по вкусу.

— А ты, подожди, — Луна повернулась к Олафу. — И дай Тиму закончить.

Мы с Олафом переглянулись под внимательным надзором Луны. И оба сели за стол. Луна снова устроилась на кровати. Её глаза горели золотым.

Я кашлянул и продолжил:

— Я принесу клятву Луне. Конкретную и взаимную, так, чтобы это было не подчинение, а партнёрство. Две клятвы одного типа на одном человеке конфликтуют, это известная вещь, и императору придётся с этим считаться. Вторую клятву он на меня повесить не сможет, не рискнув моей жизнью.

В подвале стало тихо. Только вода капала где-то за стеной.

— Моего отца это не остановит, — возразила Луна. Её голос прозвучал жёстче, чем обычно. — Если понадобится, он найдёт способ надавить. Он всегда находит.

— Пусть давит, — ответил я. — У нас будет клятва, закреплённая золотой аурой. И ещё вот это.

Я постучал пальцем рядом с Искрой рода.

Олаф молчал. Он сидел, и его единственная рука лежала на столе, сжатая в кулак.

— Император тебя за это убьёт, — произнёс он наконец.

— Посмотрим, — ответил я.

— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело, — Олаф покачал головой. — Я двадцать лет служил при дворе. Я знаю этого человека. Он не прощает тех, кто забирает у него его собственность. А Луна для него — собственность, даже если это не нравится ни мне ни ей.

Луна поджала губы, но промолчала.

— Выбор невелик — сказал я. — Либо клятву принимает Луна, либо её принимает император. Служить ему я не собираюсь. Терять голову на плахе тоже.

— Если ты принесёшь клятву Луне, — предупредил меня Олаф, — то станешь мятежником, который связал себя с беглой дочерью императора. И к тебе будут относиться соответственно.

— Возможно. Но я буду жив, свободен и с восстановленным родом, — я смотрел однорукому прямо в глаза. — Остальное — вопрос переговоров. И формулировки клятвы.

Олаф задумался и замолчал. Ему ситуация не нравилась.

— Как звучит Клятва? — спросила Луна.

— Защищаю род Романовых в лице Луны Романовой, — тут же ответил я, — покуда она не причиняет вреда роду Темниковых.

Луна удивленно приподняла брови.

— И все?

— Хочешь добавить что-то от себя? — усмехнулся я.

Луна только крепче обняла колени.

— Может сработать, — подвела итог она. — Клятва честная. Тим защищает Романовых, я не причиняю вреда Темниковым. Это справедливо.

— Это опасно, — сказал Олаф, повернувшись к ней.

— Всё опасно, — ответила Луна, и в её голосе прорезалось что-то дерзкое. — Сидеть в подвале тоже опасно. Отец рано или поздно меня найдёт, и тогда будет ещё хуже. Так у нас хотя бы есть шанс.

Я редко видел Олафа вот таким. Он явно прикипел к Луне, и очень не хотел ставить её под угрозу ещё сильнее.

Вот только прежде чем однорукий успел что-нибудь сказать, Луна выпрямилась. Подняла ладони, и золотая аура вспыхнула — ровная, стабильная и без дрожи. Она держала её десять секунд, пятнадцать, двадцать. Свет заполнил подвал, и тени отступили к углам. Искра рода на столе отозвалась, пульс в ней стал чаще.

Луна опустила руки. Аура погасла.

Олаф тяжело выдохнул. Потом разжал кулак и положил ладонь на стол.

— Технически она готова, — признал он. — Но мне это всё равно не нравится.

— Вариантов лучше у нас нет, — ответил я.

Я встал. Луна встала напротив. Между нами на столе лежала Искра рода, и тень от неё расползалась по дереву стола.

— Что… — запнулась Луна, — мне нужно делать?

Точно. Она же никогда не принимала Клятв, и бастарда вряд ли учили этому.

— Ты всё поймёшь, — успокоил её я. — Просто прими мои слова.

Луна кивнула. Подняла ладони, золотое свечение снова разлилось по подвалу.

— Я клянусь, — мой голос, напитанный чёрной аурой, заставил мебель в подвале задрожать, — защищать род Романовых в лице Луны Романовой, покуда она не причиняет вреда роду Темниковых.

Слова ушли в золотую ауру. По моей груди разлилось тепло, а потом тонкая нить соединила меня с Луной. Глаза девушки горели золотом, и по нити потекла её аура. Клятва легла на аурные каналы и вплелась в них, запечаталась в наших аурах. Нить натянулась и зазвенела, а потом ослабла и медленно истлела.

Луна опустила руки. Свечение погасло. Она пошатнулась, и я подхватил её, не дав ей упасть. Девушка оказалась удивительно легкой.

— Всё, — прошептала она. — Приняла.

Я осторожно положил девушку на кровать и вернулся за стол.

— Теперь Луну нужно увезти из Ярмута, — сказал я. —