Уйское пограничье. Книга 3. Христолюбивые воины - Александр Смольников

И практически одновременно русские солдаты подняли французского генерала на штыки.

С высоты раздался полный ужаса возглас:

– Я король!

Это бригадный генерал Ш.О. Бонами, прощаясь с жизнью, видно, прокричал первое, что пришло в голову.

– Отставить! Опустить енерала! – капитан Илья Николаевич Павлов внезапно явился спасителем Бонами, как оказалось, получившего два десятка штыковых ранений.

В это время пуля прошила плечо капитана! Он вскрикнул, но, не подав вида, арестовал генерала, забрав у того шпагу.

– Егерь, ко мне! – Павлов обратился к стоявшему рядом солдату:

– Разрешаю вам покинуть позицию и сопроводить генерала в ставку!

В дальнейшем капитан Павлов за отличие в сражении был награждён орденом Св. Анны 3-й степени. Пройдёт время, он выйдет в отставку майором и станет в Верхнеуральске земским исправником – начальником полиции в уезде.

Фельдфебель В.В. Золотов за взятие в плен генерала 11.09.1812 года будет награждён знаком отличия военного ордена Св. Георгия и произведён в унтер-офицеры.

3.5

Бородино. Казачья атака

Прохор Голубев, приобняв своего Сокола, гладил гриву коня, что-то нашёптывал ему на ухо, видно, успокаивая от раздававшегося вокруг шума выстрелов и разрыва снарядов. Только что ушли вперёд солдаты Уфимского полка, возглавляемые двумя генералами – Ермоловым и Кутайсовым. Нужно было отбить Курганную батарею Раевского. Где-то впереди под звуки барабана раздались крики уфимцев: «Ура-а!».

Команда «В атаку!» всегда неожиданная. Почему-то в этом аду, а может быть, поэтому вспомнился Прохору на мгновение дом, жёнка Анастасия, дети. Дрожь предстоящего боя пробивала по телу затаённым страхом. Краем глаза увидел, как атаман уже в седле и поднял шашку над головой:

«Внимание! Вот и наш черёд поддержать солдатушек!» Перекрестился…

Прохор перекинул в левую руку саблю, правой нащупал пистоль, потом взял поудобней пику и, склонив голову, рванул вперёд, обгоняя самых резвых казаков, успевших вырваться вперёд. Как всегда, во время боя страх прошёл, и на его место пришло желание драки, желание врезаться в строй врага.

Впереди увидел генеральскую лошадь. «Кутайсов!» – мелькнуло в голове.

Генерал бессильно откинулся в седле назад, пробитый французской пулей.

Схватив генеральскую лошадь под уздцы, Прохор увидел рядом раненого солдата, двигавшегося в тыл, опираясь на ружьё.

– Служивый, отведи лошадь с генералом в штаб!

Тот с молчаливой болью в глазах посмотрел на Прохора.

– Сделаю, казаче!

Рубка началась по всем правилам, с лязгом сабель, выстрелами в упор, чавкающим вхождением пики в тело. Вскоре стало понятно, что французы дрогнули и стали отходить. Линия их обороны дрогнула, превращаясь в бегство, сначала неуверенное, а потом всё более паническое.

И. Архипов. Смертельное ранение генерала Кутайсова. (1975 г.).

Грохот пушек, напоминая раскаты грома, перекрывал скрежет и лязг сабель. Залпы картечи, разрываясь, среди французской конницы, косили ряды, превращая их в кровавую кашу.

Прохор, работая шашкой во все стороны, краем глаза видел панораму разворачивающейся картины. Он с лёгкостью рубанул саблей по голове наседавшего гренадёра, тот, завалившись набок, через секунду уже не подавал признаков жизни.

Казаки, закаленные в бесконечных походах, бились неистово.

– В атаку! – то и дело хрипел голос атамана, рассекавшего своим конём ставшие бесформенными строи врагов.

Казалось, его властный голос был слышен везде над грохотом сражения. Он был таким сильным, что заставлял трепетать самых храбрых врагов.

Внезапно всё вокруг окутал дым, обсыпав Прохора и коня песком, мелкими камешками и не только ими…

Сокол встал на дыбы и упал, закрыв собой всадника со стороны врага. Когда Прохор очнулся, то увидел, что лежит на спине. Рядом, подёргивая задней ногой, виднелся его любимый конь. Казак попытался подняться, но сильная боль в боку повалила его снова на спину. Он уже ничего, что творилось вокруг, не ощущал. Для него наступила тишина, хотя вокруг проносились кони, всё так же вверх поднимались дым, остатки тел и почва от взрывов и… светило солнце на голубом небе.

Прохор посмотрел вверх: такое красивое и солнечное небо! Ему показалось, что на него невыразимо серьёзным и в то же время ласковым взглядом с высоты смотрит кто-то. Взгляд был добрым, сочувствующим и знакомым.

– Боже мой, это же Господь!

Прохор поднял правую руку, она поддалась, он перекрестился.

– Господи, помилуй мя, грешного, и сохрани! – прошептали его губы.

Он посмотрел опять на Господа и увидел, как многомилостивый Бог сходит к нему на землю…

Очнувшись в очередной раз, увидел, что правый бок залит кровью, но она запеклась, запеклась кровь и на правой ноге. Казак осмотрелся вокруг, потом вновь взглянул на небо. Облако, напоминавшее по форме голову Христа и с лицом всевышнего, с тем же добрым, серьёзным взглядом удалялось в сторону от поля битвы. Ему показалось, что Господь улыбнулся ему. Последнее, что запомнил, – санитаров, укладывавших его на носилки.

– Смотри, Поликарп, чудно как, – проговорил один медбрат другому. – Така страшна рана, а кровь запеклась и не истёк ей до смерти!? А так по всему должОн бы! Смотри, что-то бормочет ишо?!

А у Прохора уже летели перед глазами видения. Один санитар наклонился над ним, прислушиваясь к раненому.

– Господь сошёл с небес, – едва были слышны слова. – Ко мне сошёл, и взгляд его был добрым, и он улыбался. Хороший знак, верно…

– Верно, верно, казак! – на всякий случай согласился санитар, удивляясь тому, что говоривший всё ещё жив.

Начальник штаба 1-й Западной армии под командованием М. Б. Барклая-де-Толли, Алексей Петрович Ермолов, с перевязанной головой, в испачканной генеральской форме, местами обожжённой, стоял перед Кутузовым.

– Присядь, голубчик, присядь! Мне уже доложили о вашем подвиге с Кутайсовым при атаке на Курганную батарею, где вы личным примером увлекли за собой солдат и отбили её у неприятеля.

– Начальник артиллерии армии А.И. Кутайсов погиб при этом, – проговорил Ермолов, пытаясь встать.

– Сиди, генерал, контузия дело поправимое, но нужно пролечиться. Да, теряем не только солдат, но и генералов. Отчизна их подвиг никогда не забудет!

* * *

После ухода Ермолова Кутузов взял ручку и написал в донесении Александру I: «Начальник штаба 1-й Западной армии генерал-майор Ермолов, видя неприятеля, овладевшего батареею, важнейшею во всей позиции, со свойственной ему храбростью и решительностью вместе с генерал-майором Кутайсовым, взяв один только Уфимского полка баталион и ускоря сколько можно бежавших, подавая собою пример, ударил в штыки. Неприятель защищался жестоко, но ничего не устояло против русского штыка».

Атака казаков переломила ход этого сражения за батарею Раевского, став маленьким эпизодом на фоне общей битвы. Но из таких маленьких кусочков сшивался ковёр будущей Победы над великой армией