Солнышко для Медведева, или Спаси нас, папочка! - Яра Саввина

— К папе? — в глазах моей девочки зажёгся огонёк надежды.

Кажется, я нашла тот самый способ, чтобы её убедить.

В последние месяцы она часто спрашивала о том, кто её папа, почему у других деток есть оба родителя, а у неё только мама. Никто кроме моего отца не знал, от кого я родила дочку. Но его уже нет. Скоро не будет и меня. Я не хочу, чтобы эта тайна ушла вместе с нами. Злата должна знать, она заслужила правду.

— Да, скажешь дяде Тимоше, что твой папа — это Данила Медведев. И он отвезёт тебя к нему. Запомнила? Данила Медведев. Повтори.

— Данила Медведев, — уверенно произнесла малышка.

— Умничка. Всё будет хорошо. Ты сильная девочка, помни об этом. Я тебя очень люблю, родная.

— И я тебя люблю, мамочка, — дочка обняла меня за шею, прижавшись крепче.

— Вов, всё сделано, — войдя в комнату, произнесла Ада.

— Отлично, забирай девчонку, а мы закончим дела, — отозвался Машков.

— Идём Злата, — позвала мачеха, и мне показалось, что в её голосе проскользнуло сочувствие. Хотелось верить, что она позаботится о малышке, и ничто человеческое ей не чуждо, в отличие от брата. — Идём, покатаемся на машине. Обещаю, что куплю тебе мороженное и отдам свой планшет, чтобы ты смотрела мультики.

— Мама? — позвала меня дочка, надеясь, что я изменю решение.

— Иди, родная. Всё будет хорошо.

Я смотрела, как Ада берёт за руку мою крошечку, как ведёт её следом за собой. В памяти врезался каждый её шаг, каждое движение, и я бережно складывала эти мгновения в самый дальний уголок памяти, где хранились воспоминания о маме. Не знаю, когда закончится моя жизнь, но они останутся со мной до последнего вздоха.

Когда за Адой и моей малышкой закрылась дверь, Машков постучал по столу ручкой, привлекая к себе внимание.

— На чём мы там остановились? Ах, да, на подписании. Давай, Алёна, пора завершить начатое.

Взяв ручку подрагивающими пальцами, я поставила свои подписи на документах, в указанных местах, и как только положила её обратно на стол, Машков прижал к моему лицу платок, пропитанный какой-то дрянью. Задержав дыхание, я попыталась пихнуть его ногой, вывернуться. Но силы были неравные.

Лёгкие горели от нехватки кислорода, организм требовал своё, но я сопротивлялась.

— Да отключайся ты, наконец, — злобно прорычал Владимир, сжав меня так, что затрещали кости, после чего ослабил хватку, и я неосознанно сделала вдох.

Лёгкие обожгло, в горле запершило, и сознание стало ускользать, стирая грань между реальностью и небытиём. Последнее, что я услышала, был довольный смех бывшего жениха.

— Так-то лучше.

Глава 11

Тьма отступала неохотно, то возвращая меня в реальность, то вновь утягивая обратно в пучину беспамятства. Протяжный гул, давивший на голову, то нарастал, то вновь становился едва различимым. Подобный я где-то уже слышала. Вот только где именно? Память молчала, отказываясь приходить мне на помощь. Мысли вяло ворочались в голове, напоминая тягучую смолу, медленно заполнявшую сознание.

— Она очнулась? — ненавистный голос бывшего жениха ударил по барабанным перепонкам, мгновенно разорвав пелену беспамятства, и бурный поток воспоминаний ворвался в мою голову, заполнив её до отказа. Цепочка событий промелькнула перед внутренним взором, наполняя сердце страхом и затапливая душу отчаянием.

— Нет, — безразлично ответил незнакомый мужчина.

— Так приведи её в норму, — рявкнул Владимир, — хочу, чтобы она была в сознании, когда придёт время прощаться с жизнью.

— Как скажете, хозяин, — без тени эмоций откликнулся тот, и запах нашатыря мгновенно проник в лёгкие, сработав не хуже ведра ледяной воды, вылитой на голову.

Дёрнувшись, как от пощёчины, я распахнула глаза, столкнувшись взглядом с человеком, больше похожим на бородатую гориллу. Отталкивающая внешность, судя по всему, вполне соответствовала его внутреннему миру, где безразличие к страданиям других стояло на первом месте.

— Очнулась, — констатировал незнакомец, повернув в мою сторону планшет, закреплённый на штативе, из которого таращилась мерзкая физиономия Машкова.

И этого мужчину я не так давно считала привлекательным? Где были мои глаза? Впрочем, как часто я действительно смотрела на него? Не вскользь, как привыкла при общении с противоположным полом, а прямо? Что-то не припомню.

— Отлично! Направляй самолёт в гору и сматывайся оттуда, — скомандовал бывший.

Самолёт?

По спине пробежал противный холодок, окончательно проясняя сознание.

Оглядевшись по сторонам, только сейчас поняла, где именно мы находимся. Справа от меня было кресло пилота, в котором сидел тот самый «горилла» быстро щёлкая тумблерами, впереди возвышалась гора, похожая на лежащего волка, переходящая в горный хребет. Над нами простиралось бескрайнее синее небо, а внизу раскинулся лес. Кажется, сейчас я получу ответ на последний вопрос, оставшийся без ответа: «Как именно погиб отец?».

Ремни безопасности удерживали меня всё это время пристёгнутой к креслу. Похоже, Владимиру было мало того, что я исчезну из его жизни, он хотел лично насладиться этим зрелищем через экран планшета, судя по пристальному взгляду, впившемуся в меня словно репей.

Этот гад ловил малейшие эмоции, проскальзывающие на моём лице, и наслаждался моментом. Это каким же ненормальным человеком надо быть, чтобы получать удовольствие от подобного зрелища? Да и человеком ли? Скорее, монстром, в человеческом обличье, с гнилой душой и неуёмными аппетитами до чужого добра.

Самолёт тряхнуло, потом ещё раз. Вцепившись в подлокотники кресла побелевшими пальцами, я обернулась к незнакомцу, управлявшему самолётом.

Включив автопилот и зафиксировав ручку управления, он поднялся с кресла, ударив кулаком по навигатору. Панель тут же замерцала красными огоньками и погасла. Движения мужчины были чёткие и выверенные. На меня он даже не взглянул, словно вместо человека рядом с ним находилась безжизненная кукла.

— Постойте. Помогите мне, пожалуйста, и я заплачу вам гораздо больше денег, чем обещал Машков, — предприняла попытку, заранее обречённую на провал.

— Не трать своё красноречие, детка, — ответил вместо него Владимир. — Он мой лучший цепной пёс, а такие до последнего верны хозяину.

— Вы слышите, как он вас называет? — снова обратилась к мужчине, надеясь зацепить его гордыню, но он без тени эмоций накинул на плечи рюкзак с парашютом и шагнул к двери. — Неужели вы готовы служить человеку, который вас считает дворовым псом?

Торопливо отстегнув ремни, я обернулась назад, собираясь вцепиться в мужское плечо, но замерла на месте, забыв, как дышать.

В соседнем кресле, расположенном прямо позади моего, спала Злата. Некогда румяные щёчки были бледными и осунувшимися. Тёмные круги под глазами говорили о переутомлении. И в этот короткий миг мне стало по-настоящему страшно.

— Упс, кажется,