Warhammer Fantasy Battle, Приключение Норда - Zik

Это заметили бойцы.

Доспехи больше не натирали старые места. Щиты не уходили в сторону при ударе, будто подводя владельца. Оружие ощущалось продолжением руки, а не предметом, который приходится постоянно контролировать.

Но больше всего изменились сами гномы.

Те, кто годами ходил с перекосом, теперь выпрямлялись.

Те, кто раньше избегал лестниц, начали подниматься без пауз.

Старые воины снова выходили на тренировочный двор не доказывать что-то, а проверять себя.

Исцеление не сделало их моложе. Оно сделало их цельнее, оно убрали все их переживания о том, что они теперь не могу приносить пользу клану.

В крепости стало меньше глухого ворчания по вечерам. Разговоры у очагов стали длиннее. Кто-то начал снова рассказывать старые истории не как прощание, а как напоминание о том, кем они были до бесконечной обороны.

Рабочие смены в кузнице стали короче не по приказу, а потому что руки меньше уставали. На складах реже падали ящики. На тренировках бойцы дольше держали строй.

Шалидор заметил ещё одну вещь.

Магия внутри Краг-Бара больше не собиралась в узлах. Она не давила на сознание и не требовала постоянного контроля. Заклинания, наложенные внутри периметра, держались ровнее и дольше, будто сама крепость принимала их как часть себя, а не как вторжение.

Но ни одно затишье не может длиться вечно и вот оно закончилось.

Там, где ветер вдруг перестал рваться и начал дуть ровно, где камень не осыпался под ногами, где ночь не давила, а просто была ночью там было что-то неправильное.

В узком ущелье, заваленном костями старых сражений, стоял орочий лагерь. Не укреплённый, оркам не нужны стены. Достаточно огня, оружия и повода для драки.

В центре, у самого большого костра, сидел варбосс.

Он был старый. Не по годам, а по количеству битв, из которых вышел живым. Его доспех был собран из разного металла, грубо склёпан, но каждый кусок держался потому, что не смел подвести. Чужие черепа висели на поясе для памяти о славных битвах.

Он смотрел в сторону гор долго.

Потом сплюнул в огонь.

— Не нравицца мне энто место, пророкотал он.

Один из нобов ухмыльнулся, обнажив клыки.

— Чо не так, босс? Камни как камни. Горы как горы.

Варбосс ударил кулаком по земле. Камни под пальцами хрустнули.

— Тихо там, сказал он. — Слишком тиха.

Он прищурился.

— Камни не орут. Ветер не бесится. Место держицца. Энто плохо.

Орки вокруг замолчали.

Молчание у них означало интерес.

— Там хто-то думает, што он сильный, продолжил варбосс. — Думает, што может сидеть и не драться. Думает, што можно стоять и не разваливацца.

Он поднялся.

— Энто место оркам не нравицца.

— Энто место надо сломать.

— Сломать! Рявкнули вокруг, стуча оружием.

Один из молодых бойцов рванул вперёд:

— А вдруг там гномы?

Варбосс оскалился.

— Гномы. Каменные коротышки. Хорошо деруцца. Он наклонился к молодому и ткнул пальцем ему в грудь. — А значицца, будет громко.

Он повернулся к лагерю.

— Мы идём не за жратвой. Не за рабами.

— Мы идём, потому што энта штука думает, што может стоять.

Он указал клинком в сторону Краг-Бара.

— Сломаем станет правильно.

— Не сломаем, умрём. Тоже правильно, значит будет славный постук.

Орки взревели.

Они не шли наугад.

Перед тем как варбосс вонзил клинок в землю и указал на горы, туда уже сходили его лучшие бойцы.

Не разведчики, орки не верили в скрытность. А охотники.

Они вернулись с трофеями.

Обломок щита, тяжёлого, гномьей работы.

Кусок кольчуги, не погнутый, а спокойно сломанный, словно металл не сдался сразу.

И кость не орочью, не звериную. Старую, с зажившими трещинами.

— Дерутся, сказал один из нобов, бросая добычу к ногам варбосса. — Долго деруцца. И не бегут, хороший пастук будет.

Варбосс оскалился шире.

— Значит, хорошие, сказал он. — Значит, ломать приятно будет.

Они нашли следы костров, потухших без паники. Нашли укрепления, которые не выглядели отчаянными. Нашли тропы, по которым ходили не беглецы, а дозоры.

Для орков это было ясно. Там не прячутся. Там стоят.

А стоять, не желая драться, это оскорбление. И орки такого оскорбления не потерпят

Шалидор всё чаще ловил на себе взгляды не настороженные и не благодарные, а оценивающие.

Его больше не воспринимали как чужака. Но и своим он пока не стал окончательно.

Он был тем, кто чувствует раньше. В одну из ночей он вышел на верхнюю галерею.

Ветер там был ровным, спокойным, но за пределами периметра крепости он ломался, словно натыкался на невидимые препятствия. Магия мира там была шероховатой, исполосованной грубыми следами будто по ней тащили что-то тяжёлое и живое.

— Враги идут, тихо сказал он сам себе.

И Краг-Бар, казалось, услышал.

Глава 5

Взгляд со стороны орков

Шаман не сомневался.

Если орк сомневается, значит, он слабый.

А слабых Горка и Морка не слушают.

Земля под ногами была правильной. Камни не резали ступни, ветер не мешал крику, а небо висело низко, будто само хотело посмотреть, как будет драка. Это значило только одно, боги смотрят.

Шаман сидел у костра, раскачиваясь из стороны в сторону. Его посох был тяжёлым, как надо, сделанным из кости большого зверя и железа, снятого с убитого врага. На нём не было символов Горка и Морка не читают знаки. Они смотрят на дела.

Шаман хохотнул и плюнул в огонь.

— Идём, сказал он. — Идём правильно.

Огонь треснул громче, чем раньше. Искры взлетели вверх, и несколько орков радостно взревели, хороший знак от богов.

Он не «видел» будущее.

Оркам это не нужно.

Он чувствовал ВААГХ!.

Она собиралась в груди, в кулаках, в челюстях. В том, как орки толкали друг друга без злобы, просто проверяя кто крепче. В том, как оружие казалось легче, чем обычно. В том, как мысли становились короткими и ясными.

Вперёд. Бить. Ломать.

Шаман поднялся и ударил посохом о землю.

— Горка грит: бей!

— Морка грит: бей умно!

Он ухмыльнулся, обнажив клыки.

— А мы умеем и так, и так!

Орки загоготали.

Варбосс подошёл, тяжёлый, как валун. Он не спрашивал «почему». Он спрашивал только:

— Тама есть, кого бить?

Шаман кивнул.

— Тама крепко. Камень стоит. Не падает.

Он довольно оскалился.

— Значит, бить надо долго.

Варбосс хмыкнул.

— Значит, будет славно.

Это было решено.

Орки начали движение без команды. Кто-то орал, кто-то пел, кто-то бил соседа, чтобы тот не расслаблялся. Никто не строился.

Шаман шёл вместе со всеми. Не впереди и не