Развод с тираном - Александра Салиева

Что. Он. Творит. Мать. Вашу?!

Так и не получается у меня подобрать нужные слова. Да и какой нормальный мужик приведёт жену жить в дом своей любовницы? Даже если ей о ней известно. Сюр какой-то!

— Ты сама сожгла наш дом, — пожимает Олег плечами на мой обескураженный взгляд. — Не будем же мы теперь из-за этого жить на улице? — заканчивает с издевательским равнодушием.

Меня окончательно клинит. Смотрю на него, как в первый раз.

Где? Когда? Как я пропустила это? Почему не замечала того, насколько ему плевать на меня? Как могла поверить, что он испытывает ко мне какие-то чувства? Как?..

— Только не надо теперь стоять и хлопать на меня своими огромными удивлёнными глазёнками, будто ты реально не понимала, что за ту дичь, которую ты сотворила, придётся расплачиваться, — добавляет он всё с тем же холодным безразличием.

Разве что кулак сжимается вовсе не настолько безэмоционально, как он всем своим видом желает показать. Хотя едва ли сила его чувств сейчас больше моих. Голос и тот предательски дрожит, когда я произношу:

— И ты не придумал ничего лучше, чем привезти меня жить в дом своей любовницы?

Смотрю на него всё с тем же недоверием. Он же не серьёзно, да? Одно дело отомстить, наказать, и другое — реально оставить здесь жить. Не может же он настолько не дружить с головой? Или может?.. Ведь молчит. Пожимает плечами, отворачивается и идёт дальше, мимо гостиной.

— Наверху три спальни, — произносит на ходу. — Первая слева занята. Можешь выбрать ту, что дальняя по коридору, или ту, что справа. Располагайся со всеми удобствами, принцесса.

То есть он серьёзен в своих намерениях. В самом деле не шутит. К предыдущей дрожи в голосе присоединяется дрожь в теле. Меня колотит от злости, но вместе с тем опять жутко хочется плакать. От самой себя противно, что так близко к сердцу принимаю ситуацию. Что смотрю ему вслед с долбанной надеждой, что сейчас он обернётся, улыбнётся и это всё окажется тупым плохим сном. Но силуэт Олега исчезает во тьме коридора за лестницей, оставляя меня устраиваться одну. В доме его любовницы. В самом деле. Не в каких-нибудь кошмарных грёзах.

По щеке всё-таки скатывается слеза. Одинокая. Как и её хозяйка. С привкусом боли и отчаяния. Я смахиваю её одним резким движением руки, крепко жмурюсь, сминая другой рукой рюкзак, который продолжаю прижимать к себе. Заставляю себя успокоиться, отдышаться, мыслить конструктивно. Выходит плохо, но я стараюсь. После не выдерживаю. Разворачиваюсь и иду к двери.

Пусть Олег делает, что хочет, но я лучше умру, чем останусь жить здесь!

Щелчок замка кажется излишне громким в тишине дома, наплевать. Выхожу на крыльцо, с шумом втягиваю в себя весенний воздух с ароматом сирени. Если до этого я действовала на волне злости, то теперь я просто делаю. Без причины, без мыслей, без чувств. В моей голове поселяется тишина. Весь мир становится на паузу. Я иду к воротам. Дрожащими пальцами хватаюсь за щеколду и тут же замираю, когда на них ложится мужская ладонь, тормозя мои порывы.

— Куда-то опять собралась, принцесса? — доносится до слуха тихий голос мужа.

Он разворачивает меня к себе, сжимает мой подбородок, приподнимая, заставляя смотреть в его лицо. Красивое, с яркими синими глазами, носом с небольшой горбинкой и тонкими, но манящими губами, которые умеют улыбаться так, что сердце замирает в моменте. Сейчас их почти не видно из-за того, что Олег злится, а между густыми бровями собрались хмурые складки. Но даже такой он всё равно самый привлекательный мужчина из всех, что мне доводилось встречать. И самый худший кошмар, что когда-то снился.

— Отпусти меня, — требую.

Голос хриплый, как при простуде. Но я больше не в силах сдерживать эмоции. Они рвутся из меня подобно гейзеру. Меня триггерит сам факт присутствия Олега рядом. А уж то, что он вытворил, и вовсе за гранью разумного. Ещё немного и я в самом деле его покалечу.

Если муж и понимает, насколько я на грани, то не подаёт виду. Без слов хватает за локоть и с силой тянет за собой обратно в дом. И от одной только мысли, что за этим последует, я почти схожу с ума.

Ну уж нет! Ни за что!

3.1

— Пусти меня! Пусти!

Я вспыхиваю, как спичка. Дёргаю руку назад. Вырываюсь. Не хочу, чтобы он продолжал ко мне прикасаться. Но в итоге всё только хуже становится. Хватка Олега становится лишь сильнее. Хотя это не значит, что я сдамся. Наоборот. Меня это ещё больше злит.

— Не смей меня трогать! Ублюдок! Пусти, кому говорю? — сопротивляюсь активнее.

В ход идут ноги и свободная рука с рюкзаком. Олегу приходится не только уворачиваться, но и затормозить. А мне удаётся всё-таки улучить момент и вырвать локоть из его цепких пальцев.

Жаль, я свободна всего на пару секунд.

Я трачу их на то, чтобы развернуться обратно по направлению к воротам, за которыми меня ждёт спасение от неверного мужа.

И напрасно!

Всего один шаг.

Мир переворачивается!

Земля уходит из-под ног.

Рюкзак вырван. Отброшен куда-то в сторону. А я схвачена. Вздёрнута Олегом вверх. Уложена грудью на его предательское каменно-твёрдое плечо. Он подхватывает и крепко держит за бёдра, оставив мои ноги плотно сведёнными вместе, очевидно, чтоб не надумала снова его пинать. Теперь даже если очень захочу, не получится. Если только в воздухе ими немного поболтать, как маленькая беспомощная девочка. Зато это не мешает мне от всей души заехать ему по спине кулаком.

— Предатель! Сволочь! Ненавижу! — один за другим обрушиваю на него свои удары.

И единственное, о чём сейчас очень-очень жалею, так это о том, что его спина не менее твёрдокаменная, чем плечо, на котором он меня несёт.

Хотя нет!

Ещё секунда, и я жалею уже о другом. Сразу, как только в ответ на мои действия следует звучный увесистый шлепок по моей попе вместе с ядовитым комментарием:

— Сопротивляйся сколько угодно, принцесса. Меня это даже заводит.

Но что хуже всего, его пятерня так и остаётся на мне там!

Надо было начинать бросать подожжёные спички сразу с гостиной, где он сидел, уткнувшись носом в ноутбук. Желательно, предварительно заперев все двери до единой, чтоб уж наверняка не выбрался.

Примерно о том ему и сообщаю:

— Если не отпустишь меня, я убью тебя, Дубровский! — пытаюсь скинуть с себя его руку. — Клянусь богом, убью! Сожгу вместе