Сказки - Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк

– Здравствуй, хозяин! Кррр…

– Здравствуй, Петя! Хочешь хлебца поклевать?… Да ну же, иди сюда.

Петух сделал голову набок, посмотрел на брошенные крошки, посмотрел на хозяина и ответил:

– Эге, ты за кого это меня считаешь, хозяин? Я ещё не настолько глуп, чтобы за несколько крошек попасть тебе на жаркое… Шалишь, брат!..

– Да ты иди, Петька… Ну, ну, иди же, говорят тебе! Потолкуем…

– А ты меня съешь?

– Не съем…

– Нет, съешь.

– Ну, если ты не хочешь идти, так я к тебе сам подойду…

Столяр рассердился на глупого петуха и, схватив камень, бросился за ним. Петух страшно перепугался, распустил крылья и заорал благим матом:

– Ой, батюшки, убили… живого петуха убили. Караул… Батюшки, батюшки!..

Долго гонялся столяр за петухом, бросал в него камнями и ничего не мог поделать. Живое жаркое увёртывалось у него из-под носу самым обидным образом… Петух спасся только тем, что бегал кругом избушки и ловко скрывался. И козёл, и Шарик видели всё это, но не гнались за петухом, как бывало раньше при домашних ссорах.

Теперь было другое. Наконец столяр выбился из сил, присел на крылечко и, схватившись руками за голову, горько заплакал. Обиженный до глубины души, петух отошёл и ждал, что будет дальше.

– Если бы у меня была конюшня, я загнал бы петуха в неё, и там-то уж он не ушёл бы от меня, – плакался столяр, качая головой. – Ах, я несчастный!.. Петух и тот не слушается меня.

– А ты попробуй съесть Шарика, – крикнул петух издали, оправляя смявшиеся перья. – Тоже придумал… Ведь всего и птицы осталось, что я один. Вот воробьи и голуби давно разлетелись по соседям, а я остался. Жаль мне тебя, хозяин… Старого добра не помнишь. Видно, забыл, сколько лет я тебе служил верой и правдой.

Козёл стоял посреди пустыря, уставившись глазами в землю, и молча сердился на хозяина. Давно ли попрекал его за драки с петухом, а сам-то что делает? Тоже хорош, нечего сказать…

«Вот сиди теперь один, – думал козёл. – А я и не подойду… Ни за что не подойду!.. Сегодня последнего петуха съел бы, а завтра… И думать противно».

Пожалел хозяина один только Шарик. Верный пёс не помнил зла. Он обошёл крыльцо кругом, остановился перед хозяином и ласково вильнул хвостом.

– Будет тебе плакать, хозяин… Нехорошо.

– Кто это говорит? Ах, это ты, Шарик…

Шарик прыгнул к хозяину и припал головой к нему на колени. Столяр взял его за шею и обнял… А у самого слёзы так и капают на умную собачью морду.

– Ах, Шарик, Шарик… Один ты у меня друг остался. Да, один… Помнишь, как мы поживали да добро наживали?

– Отлично помню, хозяин… Всё у нас было. Одних костей сколько мне доставалось… А теперь забыл, чем кости пахнут.

– У тебя кости на уме, Шарик, а у меня вся душа изболела… Я сам себя начинаю ненавидеть. И лентяй, и пьяница… Добрые люди от меня начинают сторониться. Не такой ведь я был раньше-то… Тоска меня заела.

Жаль стало Шарику хозяина, и он только слабо взвизгивал, помахивая своим пушистым хвостом.

– Скучно мне, тошно… – повторял столяр, обнимая собаку. – Точно всё у меня порвалось внутри и сам я чужой себе.

IV

Плохо жил столяр, и чем дальше, тем хуже. Хотел даже последнюю свою избушку продать и как-то вечерком привёл покупателя. Ходят вдвоём, осматривают избушку, покупатель в стену постукивает, – не сгнили ли брёвна.

– Да уж отличная избушка, – уверял столяр. – Не на продажу строилась.

Покупатель не верил чужим словам, а только своим глазам. Осмотрев избу, он полез под крыльцо: нет ли, мол, там какого изъяна… А под крыльцом лежал козёл… Как увидел он чужого человека, поднялся и сейчас его на рога, – так ударил, что чуть глаза не вышиб.

– Это у тебя что за генерал такой лежит? – ругался покупатель, вылезая из-под крыльца. – Чуть не убил до смерти, проклятый…

Столяр рассердился и принялся гнать козла. Но это было не так-то легко сделать: упёрся козёл, и делу конец! Не пустил под крыльцо даже хозяина.

– Не глядевши, я не могу покупать, – заявил покупатель.

– Да ведь что же я поделаю с ним, с упрямым чёртом?

– Дело твоё…

Слово за слово, столяр и покупатель заспорили; разгорячились и чуть не подрались. На шум сбежались соседи и едва их розняли.

– Ты сам козёл, – ругал столяра покупатель. – Вам вместе под крыльцом жить надо…

Так продажа и не состоялась, а столяр окончательно рассердился на старого упрямого козла. В самом деле, что он живёт зря, то есть козёл? Петуха хоть зажарить можно. Шарик дом стережёт, кот Васька мышей ловит, а этот уж совсем ни к чему.

Чем больше думал столяр, тем больше убеждался, что козёл совершенно ему не нужен и даже как будто мешает. Разве нельзя прожить без козла? А потом столяр всё сильнее сердился на него, потому что козёл помешал продать избушку.

Как увидел он чужого человека, поднялся и сейчас его на рога, – так ударил, что чуть глаза не вышиб

– Этакая проклятая тварь навязалась! – бранился столяр, припоминая свою ссору с покупателем. – Он и меня на рога чуть не поддел… Погоди, брат, я тебе удружу! Будешь меня помнить, упрямая скотинка…

Сказано – сделано. Поймал столяр козла за рога, накинул на шею верёвку и повёл продавать. Как ни упирался козёл, как ни брыкался, а ничего не мог поделать, особенно когда столяру начали помогать соседи: кто хворостиной, кто палкой погонял сзади. У соседей были старые счёты с козлом: кого лягнул, кого боднул, у кого сена клок стащил, у кого капусту в огороде съел. Все рады, что избавятся наконец от козла. Туда ему и дорога…

– Тащи его! – кричали соседи, подстёгивая упиравшегося козла. – Недаром говорится, что от козла – ни шерсти, ни молока… Да и нам спокойнее. В прошлом году тётке Матрёне два зуба вышиб…

Никто не прибавил, что тётка Матрёна три раза обливала козла кипятком. Впрочем, козёл уже давно привык к несправедливости и не обращал внимания на неблагодарных соседей. Гонят его, а сами не понимают, что бывают козлы гораздо хуже. Да, совсем скверные козлы.

Вывел столяр козла на рынок и простоял целый день. Никому не нужно козла… Ещё обиднее сделалось столяру: какая же это скотина, которой никому даром не нужно? В сердцах столяр несколько раз пребольно пнул ногой козла прямо в бок.

– Из-за