Сказки - Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк

– А я с тобой и разговаривать не желаю!

– Хорошо, погоди, я тебе и не так удружу…

Когда все покупатели разошлись с рынка, столяр повёл козла к знакомому купцу. Привёл на двор и давай расхваливать.

– Благодарить будете, ваше степенство, потому что это не козёл, а клад. Уж сколько он умён да догадлив… Ну-ка, Вася, тряхни бородкой! Уж другого такого козла днём с огнём не сыскать…

– Нахваливай пуще… – ворчал козёл, мотая бородой. – Только, смотри, не подавись от вранья…

– И смышлёный какой… – нахваливал столяр. – Его и кормить совсем не надо: сам себе пропитанье добудет.

– Ну, это ты уж совсем напрасно, – рассердился козёл. – Хоть один раз закусить хорошенько… Давненько я не едал по-настоящему.

Понравился упрямый козёл купцу. Как раз ему вот такого и нужно. Да и ребятишкам забава… Ударили по рукам, и столяр получил за козла целых три рубля. Давно у него не было в руках таких денег, и с радости столяр напился пьян.

Просыпается утром на другой день, а кот Васька с печки ему мяукает:

– Дяденька, а козёл-то опять у нас. Прибежал с верёвкой на шее…

– Ну, это его дело, а я его больше не знаю…

Пришёл от купца дворник с кучером, и вытащили козла за рога, зацепили верёвкой и потащили к новому хозяину, только бока трещат.

– Чего ты упираешься-то? – удивлялся столяр. – Там, по крайней мере, сыт будешь…

– Ну, это дело моё, – ответил сердито козёл. – В гостях хорошо, а дома лучше того…

Прошло два дня, и козёл опять вернулся домой. Пришли за ним два дворника и два кучера и принялись бить. Даже столяру сделалось жаль упрямую скотину.

– Ну, перестань, не упрямься, – уговаривал он козла.

Посмотрел на него козёл исподлобья, нахмурился и проговорил всего одно слово:

– Эх ты, бесстыдник!..

Задумался столяр. Мудрёный козёл: не хочет жить у купца, где сладко поят и кормят, а рвётся домой, в избушку, где хоть шаром покати, голодной мыши нечем накормить. Потом сделалось столяру совсем совестно… А козёл опять пришёл. Идёт по улице и прихрамывает. Даже соседи и те пожалели: «Ах, бедный козлик!..» Забился козёл под своё крыльцо и лежит – туча-тучей. Добыл столяр немного хлеба и снёс козлу.

«Благодарить будете, ваше степенство, потому что это не козёл, а клад. Уж сколько он умён да догадлив…»

– На вот, покушай, упрямая башка…

Козёл даже не шевельнулся. И на хлеб не смотрит… Ещё совестнее сделалось столяру. Ведь вот скотина, бессловесная тварь, а своего угла ни за что не желает менять. И вот Васька тоже, и петух, и Шарик… Отправился столяр к купцу и говорит:

– Ваше степенство, как же мы относительно козлика? Он опять прибежал ко мне…

– Ты меня обманул, – говорит купец, – продавал козла за умного, а он хуже чёрта. Вот кучера да дворники совсем замаялись с ним. Все руки, говорят, отколотили о проклятого козла. Совсем глупый козёл…

– Нет, ваше степенство, совсем даже не глупый он. Да… Поумнее будет дурака-то хозяина, потому как он свой дом знает. Уступите его мне обратно, а деньги я вам отработаю.

– Да бери хоть даром. Всё равно не будет у меня жить…

– Нет уж, зачем даром. Это нехорошо…

Вернулся столяр домой такой весёлый. Давно его таким не видали. Помолился Богу и принялся за свою работу. Опять засвистела пила, и полетели стружки… Опять соседи услышали, как поёт столяр, работает и поёт.

– Ну, теперь всё у нас пойдёт хорошо, – говорит Шарик, – хозяин поёт, значит, беда прошла…

Вылез из-под крыльца козёл, посмотрел кругом, мотнул бородой и сказал:

– Кабы не я, так все бы вы пропали тут…

Через год около избушки появились и новый забор, и новые ворота, и новый сарай. Прилетели голуби, зачиликали воробьи, вернулась старая мышь со всем семейством.

– Это он для нас, для мышей, выстроил, – уверяла мышь, осматривая сарай. – Ничего, как-нибудь поместимся… Ведь я ему говорила тогда, что не проживёт он без нас.

Сказка про славного царя Гороха и его прекрасных дочерей царевну Кутафью и царевну Горошинку

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Сказываются сказки старикам да старушкам на утешенье, молодым людям на поученье, а малым ребятам на послушанье. Из сказки слова не выкинешь, а что было, то и быльём поросло. Только бежал мимо косой заяц – послушал длинным ухом, летела мимо жар-птица – посмотрела огненным глазом… Шумит, гудит зелёный лес, расстилается шёлковым ковром трава-мурава с лазоревыми цветиками, поднимаются к небу каменные горы, льются с гор быстрые реки, бегут по синю морю кораблики, а по тёмному лесу на добром коне едет могуч русский богатырь, едет путём-дорогою, чтобы добыть разрыв-траву, которой открывается счастие богатырское. Ехал-ехал богатырь и доехал до росстани, где сбежались три пути-дороженьки. По какой ехать? Поперёк одной лежит дубовая колода, на другой стоит берёзовый пень, а по третьей ползёт маленький червяк-светлячок. Нет дальше ходу богатырю.

– Чур меня! – крикнул он на весь дремучий лес. – Отвались от меня нечистая сила…

От этого покрика богатырского с хохотом вылетел из берёзового дупла сыч, дубовая колода превратилась в злую ведьму и полетела за сычом, засвистели над богатырской головой чёрные вóроны.

– Чур меня!..

И вдруг всё пропало, сгинуло. Остался на дороге один червячок-светлячок, точно кто потерял дорогой камень-самоцвет.

– Ступай прямо! – крикнула из болота лягушка. – Ступай, да только не оглядывайся, а то худо будет…

Поехал богатырь прямо, а впереди поляна, а на поляне огненными цветами цветут папоротники. За поляной, как зеркало, блестит озеро, а в озере плавают русалки с зелёными волосами и смеются над богатырём девичьим смехом.

– У нас, богатырь, разрыв-трава! У нас твоё счастье…

Задумался могучий богатырь – остановился добрый конь.

Впрочем, что же это я вам рассказываю, малые ребятки? – это только присказка, а сказка впереди.

I

Жил-был, поживал славный царь Горох в своём славном царстве гороховом. Пока был молод царь Горох, больше всего он любил повеселиться. День и ночь веселился, и все другие веселились с ним.

– Ах, какой у нас добрый царь Горох! – говорили все.

А славный царь Горох слушает, бородку поглаживает, и ещё ему делается веселее. Любил царь Горох, когда его все хвалили.

Потом любил царь Горох повоевать с соседними королями и другими славными царями. Сидит-сидит, а потом и скажет:

– А не пойти