Жестокий никах: моя сестра заняла мое место - Мила Реброва

Для них я — лишняя.

Но для него — весь мир.

И именно с этой мысли во мне впервые за долгое время появилась не боль, а решимость.

Глава 10

На следующий день Рамзан собрал всех в гостиной.

С самого утра в доме было непривычно тихо и напряжённо. Никто не разговаривал, все старались избегать друг друга. Родители сидели на кухне молча, Ада почти не выходила из своей комнаты, но когда я случайно её встретила в коридоре, она выглядела собранной, уверенной, будто ждала важного события.

Ко мне никто не подходил, ничего не говорил. Только спустя какое-то время мама заглянула в мою комнату и сказала сухо:

— Спускайся вниз. Все уже там.

Я взяла сына на руки и медленно пошла вниз, чувствуя, как сердце бьётся тревожно и сильно, будто предупреждает меня о чём-то плохом.

Когда я вошла в гостиную, то сразу увидела имама. Он сидел рядом с отцом, на его лице было серьёзное и строгое выражение. Я узнала его сразу — это был знакомый Рамзана, он бывал у нас раньше, его все уважали за рассудительность и честность.

Я остановилась у двери, крепко прижимая к себе сына. Рамзан стоял посередине комнаты — спокойный, уверенный, будто уже всё для себя решил. Ада стояла рядом, чуть позади него. Родители сидели напротив имама, смотрели на меня с явным напряжением.

Рамзан поднял голову и заговорил первым:

— Я позвал всех сюда, потому что надо поставить точку и закрыть вопрос.

Имам спокойно спросил:

— Какой вопрос?

— Я хочу заключить никях, — ответил Рамзан.

Имам внимательно посмотрел на него:

— С кем?

Рамзан произнёс отчётливо и ясно:

— С Адой.

В комнате сразу стало тихо. Мне показалось, что я перестала дышать. В ушах появился неприятный звон, а сердце застучало быстро и тяжело.

Имам нахмурился и строго сказал:

— Ты понимаешь, что говоришь? Ада — сестра твоей жены. Это невозможно.

Рамзан даже не дрогнул.

— Понимаю, — сказал он твёрдо. — Я уже решил.

— Это запрещено, — строго ответил имам. — Пока Аза твоя жена, Ада — её родная сестра и для тебя махрам. Ты не можешь на ней жениться, это прямой запрет.

— Всегда можно найти выход, — вмешалась мама. — Люди же как-то договариваются.

Имам резко повернулся к ней:

— Здесь нет никакого выхода, это не обсуждается. Нельзя просто так взять и жениться на сестре жены. Это харам, это недопустимо.

Ада спокойно заговорила:

— Тогда пусть он разведётся.

Я резко посмотрела на неё, не веря, что это говорит моя родная сестра. Имам тоже повернулся к ней и спросил жёстко:

— Ты понимаешь, что ты сейчас сказала? Ты предлагаешь разрушить семью, к тому же собственной сестры. Это большой грех.

— Я готов сам за всё ответить, — перебил его Рамзан. — Это моё решение.

Имам медленно повернулся ко мне:

— Ты согласна на это?

Я с трудом ответила:

— Нет, конечно нет. Это харам, это неправильно, вы же сами только что это сказали.

Рамзан посмотрел на меня холодно и сказал громко, чтобы все слышали:

— Тогда я сейчас решу этот вопрос окончательно. Я развожусь с тобой. Я развожусь с тобой. Я развожусь с тобой.

Он произнёс это трижды подряд, глядя мне в глаза. Я почувствовала, как у меня слабеют ноги. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот остановится.

Имам резко встал и сказал резко:

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Это тройной развод. Это не игра.

Рамзан даже не посмотрел на него:

— Теперь препятствий больше нет. Она мне не жена.

Я едва удержалась на ногах. Слёзы подступили к горлу, дыхание сбилось. Я прижимала к себе ребёнка и понимала, что сейчас я потеряла всё.

В этот момент входная дверь резко открылась, и все повернулись к ней.

В дом вошёл Касим.

Я не видела его несколько лет. Он сильно изменился — стал взрослее, увереннее, крупнее. От него шла какая-то особая сила и твёрдость. Он оглядел комнату, быстро оценил обстановку, потом задержал взгляд на мне и ребёнке у меня на руках, а затем посмотрел на Рамзана.

— Что здесь происходит? — спросил он спокойно, но строго.

— Ты не вовремя, — резко ответил Рамзан.

Касим сделал шаг вперёд и спокойно сказал, глядя прямо брату в глаза:

— Я как раз вовремя. Ты только что перед всеми отказался от своей жены, ты трижды дал ей развод, так?

Рамзан спокойно ответил:

— Да. Она мне больше не жена.

Касим выдержал короткую паузу, глядя на него властно и уверенно.

— Раз так, — сказал он холодно и отчётливо, чтобы слышали все, — тогда я забираю её себе.

В гостиной повисла напряжённая тишина. Все застыли, не веря своим ушам. Мама резко вскочила и испуганно сказала:

— Ты вообще понимаешь, что ты говоришь?

Касим даже не посмотрел в её сторону. Он сделал ещё шаг ко мне и твёрдо сказал, глядя прямо в глаза:

— Ты сам сказал, что она тебе больше не нужна. Я не позволю, чтобы мать твоего ребёнка осталась одна, без защиты и поддержки. Если ты от неё отказался, то теперь она будет со мной. Вопрос закрыт.

Он говорил так, словно никто в этой комнате не мог с ним спорить. Голос его звучал уверенно и властно. Он подошёл ближе ко мне, остановился рядом и спокойно сказал:

— Собирайся. Ты здесь больше не останешься.

Я смотрела на него, прижимая к себе сына, и чувствовала, как всё, что было раньше моей жизнью, сейчас рушится навсегда.

Глава 11

В комнате повисает такая напряжённая тишина, что даже ребёнок у меня на руках притихает и прижимается ко мне сильнее. Часы на стене тикают громко, навязчиво, отсчитывая каждую бесконечную секунду. Взгляды всех устремлены на Касима, который стоит посреди гостиной и смотрит прямо на Рамзана — спокойно, холодно, так уверенно, словно вопрос уже давно решён и никакие возражения он не примет.

— Раз ты сам сказал, что она больше не твоя, — голос Касима звучит спокойно, без раздражения, но каждое слово падает тяжёлым камнем, — значит, я забираю её себе. И её, и ребёнка.

Рамзан сразу краснеет, сжимает кулаки, но ответить не успевает. Имам резко встаёт со своего места и делает шаг вперёд, его лицо