Английская промышленность в Средние века - Льюис Френсис Зальцман

В течение трех дней владелец должен был соорудить деревянную раму[24] с двумя стойками, соединенными стержнем, расположенным вверху и служащим лебедкой. Если заявка не обрабатывалась, управляющий ставил отметку на стержне, если набиралось три отметки, а заявка все еще не была обработана, то объявлялась неустойка и землю передавали другому заявителю. На месторождении Мендип действовали немного другие правила. Там земли вместо одного стандартного размера определялись броском мотыги или маленькой кирки весом 3 фунта 14 унций. Каждый человек, разбивающий свою делянку, должен был бросить две кирки, стоя на месте жилы[25], и таким образом определить границы поля, у бросающего обычно получалось восемнадцать футов по обе стороны от места броска. Бросок не осуществлялся, если по соседству уже было чужое владение. В этом случае новичок мог попросить, чтобы сосед или его партнеры сделали бросок от того места, где они начали раскапывать жилу[26]. Правила закрепления делянки, скорее всего, были основаны на тех, что использовались в Дербишире. В течение двадцати четырех часов после броска должны были начаться разработки. Хотя это был строгий закон, обычай, по-видимому, довольствовался изготовлением деревянного каркаса в первый день и отводил месяц на разработку. Если же претензия оставалась неисполненной в течение четырех недель, управляющий объявлял об этом, и если партнеры не появлялись в течение четырнадцати дней, она аннулировалась.

Помимо права раскопок там, где они выбирали место, горняки имели право доступа к ближайшей большой дороге, а в Дербишире, если им отказывали в этом праве, управляющий и два его помощника могли пройти, раскинув руки, и таким образом наметить путь от шахты к дороге, даже если он проходил через злаковое поле. Они также обладали привилегией брать древесину из соседних лесов для использования в рудниках, а в Камберленде, где наблюдалась нехватка топлива, они могли даже запретить владельцам вырубать леса, пока не получат достаточно топлива для печей. Их права собственности на рудники были официально признанными, и они могли распоряжаться ими полностью или частично без лицензии. Они также могли переплавлять свою руду на то, что им заблагорассудится, и единственным ограничением на продажу руды или свинца было то, что в некоторых местах король или другой землевладелец имел преимущественное право покупки руды по рыночной цене до того, как она будет предложена любому другому покупателю, и есть сведения, что в 1295 году горняки Дербишира выплачивали 4 пенса в пользу короля за право продавать руду кому угодно{122}.

Условия, на которых горняки владели своими рудниками, часто отличались. На частных землях, где владелец рудников не работал самостоятельно и прибегал к наемному труду, он обыкновенно взимал определенную долю с арендаторов — восьмую, десятую или тринадцатую часть продукции. На Мендипе землевладелец получал десятую часть в качестве доли, на королевской земле Дербишира королю принадлежало тринадцатое, а в Алстоне — девятое «блюдо» руды, причем «блюдо» в этом случае означало «столько руды, сколько может поднять сильный человек»[27]. В Алстоне король имел вдобавок пятнадцатый пенни от остальных восьми «блюд», но должен был содержать за свой счет мастера, называемого «наблюдателем», который умел отделять серебро от свинца{123}. Такая долевая оплата была самым справедливым решением для всех заинтересованных сторон, поскольку, как говорили камберлендские горняки в 1278 году, хотя они знали, что руды достаточно, чтобы ее хватило до скончания веков, никто не мог определить годовую прибыль рудников, так как это зависело от богатства добываемой руды{124}, и точно так же, когда в 1308 году{125} Роберт де Торп был назначен управляющим 61 девонских рудников, оговаривалось, что от него нельзя требовать никакой определенной суммы, так как серебросодержащая руда, очищенный свинец и переработанный шлак могли быть «различного соотношения и качества». Кроме доли руды, горняки отдавали десятину церкви. В некоторых случаях эти десятины оговаривались в соглашении, но чаще они рассматривались как компенсация за десятины урожая, которые в противном случае выросли бы на земле, занятой рудниками. Наиболее удивительная причина церковных притязаний заключалась в том, что свинец сам по себе был «урожаем», подлежащим десятине, так как он «вырастал и обновлялся в жилах»{126}.

В то же время многие мелкие рудники разрабатывались группами свободных горняков ради собственной выгоды и на свой страх и риск, кроме того, с давних времен должно было быть немало бедняков, которые работали на короля, лорда-землевладельца или промышленника и получали заработную плату сдельно либо почасово. Немалый интерес представляют положения об оплате труда таких наемных горняков на королевских рудниках Бир-Алстона в Девоншире, составленные в 1297 году:{127}

«Что же касается сдельной оплаты рудокопов, то те, кто мог найти руду в своих рудниках, будут получать сдельную плату, как и прежде, то есть 5 шиллингов за «груз»[28] как черной, так и белой руды, если цену на белую нельзя снизить. А те, кто занят «мертвой» [т. е. неоплачиваемой] работой и не могут найти руду в своих раскопках, но при этом работают больше, ибо иная «мертвая» работа тяжелее, чем раскопки жилы, должны получать оплату (a lour soutz), пока не доберутся до руды, таким образом, вся работа будет производиться двумя или тремя бригадами, которые разделят прибыль между собой, а также между теми, кто выполняет мертвую работу, и между остальными».

Эта плата в 5 шиллингов была рассчитана на то, чтобы оплатить предварительную «непроизводительную» работу шахтеров, так можно заключить из того факта, что «десятина руды», то есть руда, уплаченная церкви, была выкуплена у настоятеля Бира за 2 шиллинга и еще 9 шиллингов вычитались из этой суммы за промывку руды{128}. В то же время ясно, что там, где «мертвая» работа была исключительно тяжелой и в конечном счете незначительной, эта система оплаты не работала, а в 1323 году мы находим, что «бесполезная работа» по расчистке, поиску и раскапыванию старой шахты в Девоне оценивалась в 3 шиллинга 4 пенса за сажень и что для поиска жилы и для раскопок твердой породы в поисках жилы двум бригадам из шести человек платили по дневной ставке 7–9 пенсов, то есть около 1,5 пенса на каждого{129}.

Согласно указу 1297 года, жалование должно было выплачиваться каждую субботу, хотя на практике мы видим, что оно постоянно задерживалось. «Добытая руда каждую неделю взвешивалась до субботы и доставлялась к плавильням, где переплавлялась. Кроме этого, в конце каждой недели, в субботу или воскресенье, собирались сведения о проблемах во всех аспектах.