Английская промышленность в Средние века - Льюис Френсис Зальцман

Добыча свинца не прекратилась и после ухода римлян. Свинцовые рудники в Вирксворте в Дербишире в 835 году сдала в аренду некоему герцогу Гумберту{104} аббатиса Рептонская, а в 882 году упоминается свинец в Пен-парк-Хоул в Глостершире{105}, хотя позднее это графство не стало крупным центром производства свинца. Во времена Эдуарда Исповедника дербиширские рудники в Бейкуэлле, Эшфорде и Хоупе оценивались в 30 фунтов, но в 1086 году их годовая стоимость по какой-то причине упала до 10 фунтов 6 шиллингов. Помимо этих трех рудников «Книга Страшного суда» упоминает другие — в Уирксворте, Метесфорде и Криче{106}.

В XII веке производство свинца было впечатляющим. «Рудники Карлайла», то есть Алстон-Мур, на границах Камберленда, Йоркшира и Нортумберленда, встречаются в казначейском отчете 1130 года, на них велись работы во время правления Генриха II при средней ренте в 100 фунтов{107}. Во время того же правления большое количество свинца из Дербишира доставлялось в Бостон и отправлялось в Лондон и на континент. Работали и рудники Шропшира: только в 1181 году в Эймсбери отправили сто десять партий свинца. Король Стефан пожаловал епископу Дарема некоторые рудники в Вердейле, вероятно, это были рудники с серебросодержащим свинцом, поскольку недрагоценные полезные ископаемые уже принадлежали епископству, а в 1196 году там были зафиксированы значительные выпуски серебра{108}. Аналогичное разрешение на свинцовые рудники в Сомерсете Ричард I предоставил епископу Реджинальду Батскому{109}. Невозможно точно сказать, как скоро три крупных группы рабочих получили свои привилегии и организацию: некоторые из правил, по-видимому, были традиционными с ранних времен, даже в случае с рудниками Мендипа, законы которых в значительной степени основывались на кодексе Дербишира. Что касается северных рудников, то в 1235 году Генрих III подтвердил шахтерам Алстона свободы и привилегии, «которые они имели ранее»{110}.

Мы имеем мало подробностей о правилах, действующих в Алстон-Мур{111}, но законы Дербишира{112} и Мендипса{113} дают достаточно информации. В каждом деле имелся шахтерский суд, известный в Дербишире как berghmote или barmote, регулярные собрания которого проводились каждые три недели, а специальные заседания — два раза в год, на Пасху и Михайлов день. Суд состоял из двенадцати, а в «больших судах» — из двадцати четырех горняков с хорошей репутацией, председательствующим в Дербишире был управляющий шахтой, а в Сомерсете старший управляющий, а также эконом, в Алстоне{114} «он значится как бейлиф или королевский сержант». С этой должностью был связан и коронер:{115} по-видимому, в течение XIII века эти две должности были объединены в Алстоне, поскольку в 1279 году была подана жалоба на то, что коронеры шотландского короля в Тиндейле (той части нынешнего графства Нортумберленд, которая примыкает к Алстон Муру) действовали в шахте, «где должен был исполнять обязанности коронера во всех делах управляющий шахты, назначенный английским королем»[22]{116}, однако к 1356 году горняки Алстона стали избирать коронера отдельно от бейлифа или королевского сержанта{117}. Трудно определить точную степень независимости этих судов. Во времена Эйра в Камберленде было принято посылать в Алстон специальных судей, чтобы удовлетворить мольбы короны. Это был старейший обычай, и в 1246 году{118} Робер де Випон, который в начале правления Эдуарда I основал поместье на том месте, где прежде было болото и пустырь, узурпировал право судить воров в своем господском суде, хотя их следовало судить только в шахтном суде{119}. Даже в Дербишире в XVI веке существовала тенденция использовать суды герцогства Ланкастер вместо шахтных судов или отменять их{120}.

По дербиширскому закону о горных работах небольшое правонарушение каралось штрафом в 2 пенса, но, если он не выплачивался сразу, штраф удваивался каждый последующий день, пока не достигал суммы в 5 шиллингов 4 пенса. Эта же сумма, 5 шиллингов 4 пенса (увеличенная аналогичным образом до 100 шиллингов), была штрафом за кровопролитие или за преступление, связанное с посягательством на права другого человека в шахте. За троекратную кражу руды преступнику ножом прикалывали руку к стойке лебедки, и, если ему удавалось освободиться, он должен был навсегда отказаться от работы в шахте. Столь же скупую и примитивную меру правосудия применили к шахтеру из Мендипа, который украл свинец на сумму 13,5 пенсов: его имущество конфисковали, и бейлиф должен был привести его «в дом или то место, где хранились его рабочие инструменты, а затем доставить его на рабочее место, собрать всех вокруг него и изгнать его из этой профессии навсегда на глазах у всех местных горняков». Оба метода наказания явно имеют раннее происхождение, вероятно, первоначально они предусматривали казнь вора, хотя более позднее и более гуманное поколение позволяло ему избежать смерти, но сохраняло при этом древнюю форму наказания. Если вор не боялся наказания и снова принимался воровать, его передавали в руки страже шерифа и отправляли в тюрьму, так как он уже не принадлежал к привилегированному сообществу. Стоит отметить, что большая шахтерская община на границе Корнуолла и Девона, хотя, скорее всего, и не имела никакого шахтного суда, но осуществляла определенный контроль над бесчинствами горняков, так как в 1302 году на шахте была оборудована специальная яма в качестве тюрьмы, чтобы запугать (ad terrem) злодеев и плохих рабочих»{121}. У девонского шахтера, как мы только что сказали, не было свода законов или привилегий, в Алстоне кодекс применялся только к горнякам, фактически живущим в хижинах на болотах, в Дербишире вся система правил была ограничена королевским «полем», хотя несколько частных землевладельцев учредили «barmotes» на аналогичных основаниях[23], но мендипские обычаи, по-видимому, распространялись на всю округу, независимо от того, кому принадлежала земля.

По шахтному закону горняк имел право вести разработку где угодно, за исключением кладбищ, садов, огородов и шоссе. Однако на Мендипе он должен был сначала пройти формальность, испросив разрешения у лорда-землевладельца или у его управляющего, которые не могли отказать в разрешении, после чего он мог начать работы, где ему заблагорассудится, и разбить землю, как он сочтет нужным. В Дербишире, когда старатель находил многообещающую жилу, он помечал землю крестом и отправлялся к управляющему, который приходил и разбивал участок на «meers», состоящие из четырех частей по двадцать четыре фута, первые две отдавались нашедшему, третья — королю, как хозяину земли, а остальное — тем горнякам, которые первыми их попросили.