Английская промышленность в Средние века - Льюис Френсис Зальцман

этот третий вид аллювиального олова использовался в доисторические и раннесредневековые времена. Об этом можно говорить с уверенностью, но весьма примечательное подтверждение есть в отчете о добыче олова для Эдмунда Корнуолльского в 1297 году. Из него следует, что двадцать восемь с половиной футфейтов («foot-fates») руды содержали тысячу мер (1200 фунтов) «белого олова», пропорции вполне соответствуют тому, что три «футфейта» руды давали 105 фунтов металла, добытого в XVI веке Томасом Беаром, так как аллювиальное или «ручейное» олово, было намного богаче рудникового{177}. Очень скоро горняки поняли, что речное олово приносится водой, и начали искать его источник. Таким образом, «шод», или олово из валунов, начало обрабатываться почти одновременно с аллювиальными отложениями, и последней стадией стала разработка «жилы». При добыче этой залежи первые выработки представляли собой неглубокие траншеи и ограничивались местами, где руда залегала близко к поверхности; несколько большая глубина достигалась за счет «шемеллинга», когда траншея опускалась поэтапно, при этом «шемелл», или платформа, на каждом этапе оставалась на высоте, на которую горняк мог сбрасывать руду, в конце концов получалась глубокая шахта с галереями. Но тут, как и во всех горных работах, вставал вопрос дренажа. 81 Там, где выработки были довольно мелкими, воду можно было вычерпать деревянными чашами или вырыть глубокий ров. На больших глубинах применялась штольня или дренажная штольня, и хотя мистер Льюис{178} не привел ни одного примера использования штольни при добыче олова до XVII века, мне кажется разумным полагать, что она использовалась гораздо раньше. Точно неизвестно, когда в оловянных рудниках появились буры и другие осушительные машины, но, вероятно, они мало использовались в средневековый период, когда лишь некоторые рудники были глубокими[33].

Первые горняки добывали руду с помощью самых простых инструментов — деревянной лопаты и кирки, позже инструменты стали изготавливать из железа. Добыв руду, он сооружал очаг из камней, в котором разводил огонь. Когда огонь разгорался, он бросал в него руду, а затем собирал из пепла расплавленное олово. Следующим этапом стало сооружение печи, очень похожей на те, которые использовались для выплавки свинца. Эти печи первоначально находились в грубых соломенных хижинах, которые время от времени сжигали, чтобы получить металлическую пыль, оседавшую в соломе. Стоимость «плавильной хижины» (80 на 20 футов), построенной в Лариане в Корнуолле немцем Бюркордом Крэнгсом во времена королевы Марии, составляла около 300 фунтов и включала в себя следующее:{179}

Для рыхления, очистки и выравнивания грунта под устройство фундамента — 23,68 фунта.

Для изготовления фундамента стен и крыш плавильной печи — 120 фунтов.

Для обустройства канала[34] и постройки плавильной трубы — 30 фунтов.

Для обшивки и покрытия дома — 50 фунтов. Для дверей, окон, замков и засовов — 6 фунтов.

Для колес и печатей — 10 фунтов.

Для 4 пар мехов со всем необходимым — 20 фунтов.

Для постройки угольного сарая — 15 фунтов. Для обустройства жаровни[35] — 20 фунтов.

Для обустройства плотины рядом с плавильней — 66 фунтов.

Для лебедки и крана — 20 фунтов.

Куски руды сначала разбивали молотками или на мельнице; затем порошкообразную руду промывали, чтобы максимально очистить ее от землистых примесей. Иногда это делалось с помощью специальной лопаты, при этом тяжелая руда оставалась на кончике лопаты, а более легкие примеси вымывались. Также использовался сложный процесс, в котором вода, содержащая порошкообразную руду, стекала по кускам дерна, и металлические части оседали и запутывались в волокнах. Обычный метод заключался в использовании корыт. Эта промывка была не только необходимым предварительным этапом плавки, но и имела экономическое значение, поскольку именно во время промывки руда распределялась между партнерами и выплачивалась доля, причитавшаяся землевладельцу. Кроме того, к концу I средневекового периода это было единственное место, где торговцы могли купить руду{180}. Для предотвращения мошенничества было принято надлежащее уведомление о промывках и запрете делать это втайне.

Сведения об обработке олова в 1198 году, обычно подтверждают тот факт, что олово выплавляли дважды, первый раз это был грубый процесс, выполняемый рядом с оловянным месторождением, а второй, или очистка, выполнялся только в специальных местах и в присутствии служащих оловянного рудника. В течение двух недель после первой плавки олово должно было быть отштамповано королевскими чиновниками, при этом в это же время следовало выплатить пошлину королю в размере 2 шиллингов 6 пенсов за тысячу фунтов в Девоне и 5 шиллингов в Корнуолле. Более того, согласно постановлению 1198 года, в течение тринадцати недель олово следовало переплавить и снова проштамповать, на этот раз налог составлял одну марку{181}. Двухэтапное плавление прекратилось до конца XIII века. В любом случае фискальное устройство изменилось, и в 1302 году, когда оловянные рудники возвратились в собственность короны, после того как с 1231 по 1300 год они находились в руках графов Корнуолла. После этого гербовые сборы объединились в единую чеканную пошлину. При этой системе чеканки все выплавляемое олово отправлялось в определенные города, в Корнуолле это были Бодмин, Лискерд, Лостуитиел, Хелстон и Труро, а в Девоне — Чагфорд, Тависток, Плимптон и Эшбертон. Здесь олово оставалось до тех пор, пока два раза в год не приезжали чиновники по чеканке — на Михайлов день и в день летнего солнцестояния, когда каждый слиток, весивший примерно от 200 до 300 фунтов, проверялся, взвешивался и облагался налогом: затем он проштамповывался, после чего был готов к продаже. Чтобы предотвратить мошенничество, в течение XVI–XVII веков постепенно вводилась сложная система маркировки, а использование частных марок владельцами плавилен, вероятно, имело гораздо более раннее происхождение. Использование этих клейм предназначалось не только для защиты торговца, но и для проверки контрабанды, которая производилась в огромных количествах[36].

Одним из результатов чеканной системы, при которой олово нельзя было продавать до тех пор, пока оно не штамповалось, а чеканить его можно было только два раза в год, было то, что более мелкие производители неизбежно попадали в руки более крупных. Мелкий независимый жестянщик, не имевший запаса капитала, почти всегда должен был заранее закладывать свою продукцию торговцам оловом, и в результате его теоретическая независимость часто приводила его в худшее положение, чем если бы он был наемным рабочим. Система наемного труда в добыче олова развилась довольно рано. Еще в 1237 году встречаются упоминания о слугах, работавших на оловянных рудниках на станнариев{182}. В 1342 году некоторые из более богатых корнуэльских рабочих пытались заставить своих более бедных собратьев работать на