Английская промышленность в Средние века - Льюис Френсис Зальцман

Виндзоре. Питеру Мейсону из Ноттингема заплатили за него огромную сумму в 200 фунтов (более 3000 фунтов в современных деньгах). Некоторое представление о его размере можно составить из того факта, 103 что потребовалось десять повозок, каждая с восьмью лошадьми, чтобы доставить его из Ноттингема в Виндзор, путешествие заняло семнадцать дней{226}.

Все факты указывают на то, что Ноттингем был крупным центром промышленности, а материал доставляли туда из дербиширских каменоломен Челластона. Камень и резные фигуры в равной степени пользовались популярностью за пределами страны. В 1414 году, когда настоятелю монастыря Фекамп потребовался алебастр, он отправил своего каменщика Александра де Бемеваля в Англию, чтобы привезти его. Тот купил алебастр у Томаса Прентиса из Челластона{227}. Алебастровое надгробие Иоанна, герцога Бретонского, воздвигнутое в Нантском соборе в 1408 году, было сделано в Англии Томасом Колином, Томасом Хоулвеллом и Томасом Поппехоу{228}, но нет уверенности, что они были из Ноттингема. Различные таможенные отчеты[45] показывают, что резные алебастровые скульптуры часто экспортировались на континент, и мистер Хоуп утверждает, что ряд резных скульптур, которые все еще можно увидеть в церквях Франции и даже Исландии[46], имеют зеленоватый фон с круглыми красными и белыми пятнами, характерными для ноттингемской школы{229}.

Томас Прентис, упомянутый выше, вместе с Робертом Саттоном{230} в 1419 году за 40 фунтов должны были вырезать, раскрасить и позолотить тщательно продуманную и красивую гробницу Ральфа Грина и его супруги, которую все еще можно увидеть в Лоуик-Черч в Нортантс. Осмотр этого надгробия позволяет почти с уверенностью сказать, что славные памятники графу и графине Арундел в Арунделе, Генриху IV и королеве Иоанне в Кентербери и графу Уэстморланду с двумя его женами в Стейндропе были созданы в той же мастерской. В течение последних двадцати лет XV и первых тридцати лет XVI века часты упоминания резчиков по алебастру и скульпторов из Ноттингема, в частности Николас Хилл{231}, известный своими резными головами св. Иоанна Крестителя{232}. В тот же период мы встречаем нескольких мастеров из Йорка{233}. В Бертон-он-Трент, где в XVI веке Леланд упоминает «множество резчиков, работавших с алебастром», торговля, началась в 1481 году, когда Роберт Очер и Гилберт Твист делали заказы для нескольких религиозных домов, и она все еще 105 процветала там в 1581 и 1585 годах, когда Ричард и Габриэль Ройли заключили контракты на изготовление резных гробниц из алебастра{234}. Однако английская школа резьбы по алебастру прекратила свое существование, когда Реформация положила конец спросу на резные скульптуры.

Если даже алебастр не подходил для резьбы, он все еще имел ценность для превращения в гипс путем обжига, причем из более тонких сортов делали так называемый парижский гипс, а из более грубых — обычный строительный. Упоминания об обжиге гипса, по-видимому, практически отсутствуют, но примечательно, что одним из мест, откуда он доставлялся для работ в Йоркском соборе, был Баттеркрамб{235}, где находится большое месторождение гипса, которое, вероятно, снабдило Йоркские алебастры своим материалом. Точно так же дела обстояли с мелом, хотя его использовали и для каменной кладки, наиболее востребован он был для переработки в известь. Обыкновенно на месте важных строительных работ строили специальную печь для обжига извести, необходимой для приготовления строительного раствора. В прежние времена печь, по-видимому, имела форму ямы, «lymeputt» или, по-латыни, puteus, обычно употребляется этот термин, но в 1400 году мы находим обычную печь (torale), построенную из 3300 кирпичей и 33 грузов глины, купленных для этой цели{236}. Там, где известь сжигалась в коммерческих целях, то есть на продажу, а не только для использования на месте, печи, естественно, были больше и более долговечны, отчет XVI века о возведении восьми таких печей{237} в безымянном месте — вероятно, в Кале — показывает, что каждая печь была 20 футов в высоту, со стенами 10 футов толщиной и средней внутренней шириной в 10 футов и стоила более 450 фунтов.

Если в округе было много лесов, то, естественно, для сжигания извести использовалась древесина и в отчете, сделанном в 1255 году относительно Веллингтонского леса, упоминается, что две королевские печи для обжига извести (rees calkis) сожгли 500 дубов{238}. Но вскоре обнаружили, что карьерный уголь был лучшим топливом для этой цели, и с конца XIII века его использовали постоянно, так, в 1278 году было закуплено 1166 кварт угля для печей (chauffornia) в связи с работами в Тауэре{239}. В Лондон и Вестминстер мел и известь привозили из Гринвича. Кент всегда был одним из крупных центров торговли, как внутренней, так и иностранной, и в 1527 году{240}, если взять только один пример, мы находим шесть кораблей, вывозящих мел из порта Сандвич на сумму 20 фунтов в голландские порты[47]. Лабиринты и галереи большой протяженности в меловых холмах вокруг Чизлхерста свидетельствуют о процветании добычи мела в этом районе в прежние времена{241}. Меньшие каменоломни подобного типа находились в пещерах Гилфорда, Кента, Суррея и Сассекса{242}. Добычей мела активно занимались в Средние века и долгое время спустя, вплоть до наших дней.

VI. Обработка металла

Английские мастера славились своими работами по металлу со времен святого Дунстана. Святой Дунстан — покровитель ювелиров, его изображение было одним из главных украшений золотого зала в Лондоне, кольцо, приписываемое его мастерству, в 1280 году принадлежало Эдуарду I{243}, а его инструменты, включая те самые щипцы, которыми он тянул дьявола за нос, все еще можно увидеть в Мейфилде. Переходя к более поздним временам и менее сомнительным свидетельствам, мы, встречаем Оттона Ювелира, чье имя упоминается в «Книге Страшного суда» в 1086 году. Он был родоначальником семьи Фитц-Ото, королевских ювелиров и мастеров Монетного двора с 1100 до 1300 года{244}. До нас дошли имена многих ранних ювелиров{245}; прекрасный подсвечник, подаренный аббатству Святого Петра в Глостере в 1110 году, а теперь находящийся в Музее Южного Кенсингтона, свидетельствует об их мастерстве в этом искусстве. Крупные религиозные дома были главными покровителями ремесла, многие из них, такие как аббатство Сент-Олбанс, имели среди своих обитателей художников с прекрасной репутацией. Знаменитый монастырь Беверли имел в своем хозяйстве ювелира{246}, но в 1292 году, когда было решено создать