Английская промышленность в Средние века - Льюис Френсис Зальцман

которые сохранились до наших дней, могли быть сделаны таким образом, но очевидно, что с конца XIII века в Англии отказались от использования воска, а «сердцевину» начали делать из суглинка или земли[50]. Глиняный слой осторожно убирался, а на поверхность «слоя» наносилась какая-нибудь надпись или другое украшение. Для того чтобы металл мог вытекать прямо из печи в форму, последнюю укладывали в приямок перед печью. Когда открывалась дверца печи, металл, состоящий из смеси меди и олова, стекал в форму. Если металл не был достаточно жидким или если мешало какое-либо препятствие, литейщик «мог потерять свой труд и понести расходы», как это случилось с Генри Мишелем, когда в 1313 году он отливал большой колокол Крокденского аббатства, но работа застопорилась и пришлось делать все заново{262}. Если все выполнялось должным образом, готовый колокол следовало настроить, хотя в случае с церковью Святого Лаврентия в Рединге в 1596 году, «заботились не столько о мелодичности звучания колокола, сколько о том, чтобы его было слышно издалека»{263}.

Настройка производилась путем шлифовки или разрезания края раструба, если нота была слишком плоской, или уменьшением толщины путем спиливания внутренней поверхности звуковой дуги, если нота была слишком резкой. Чтобы правильно настроить колокол, необходимо было приблизительно знать соотношение между размером и весом, и уже во времена правления Генриха III монах из Ившема, Уолтер Одингтонский, разработал систему, согласно которой каждый колокол должен был весить восемь девятых веса следующего за ним колокола{264}. Эта система, восхитительно простая в теории, не могла дать удовлетворительных результатов на практике, и вполне вероятно, что у большинства мастеров были свои собственные системы, основанные на личном опыте и практических наблюдениях. Время от времени вызывал споры вопрос о том, правильно ли новый колокол гармонирует с остальными.

Когда Роберт Гилдсбург, лондонский плавильщик, колокольный мастер XV века, отлил два колокола для Уитчерча в Дорсете, викарий отказался заплатить за них, сказав, что они расстроены. Гилдсбург потребовал, чтобы колокола были представлены на суд Адама Буггеберда, настоятеля Южного Перета, который послушал, как они звонят, и рассудил, что проблемы в них нет{265}. В случае с колоколами, отлитыми для лондонской церкви Св. Марии в 1510 году{266}, мы находим первую запись о 6,5 пенсах, полученных «за работу мастера, его завтрак и за то, что он приехал из Ладгейта в Олгейт, чтобы послушать каждый колокол в городе», а затем, поскольку церковные старосты не были удовлетворены его отчетом, оплатили 8 пенсов за «вино для мистера Джентилла, мистера Рассела, Джона Ол-торпа, Джона Кендалла и священников церкви Св. Антония, чтобы они послушали, слышен ли колокол на весь город или нет». Возможно, решение в отношении четвертого колокола, отлитого Уильямом Смитом, было неудовлетворительным, поскольку «большой колокол» доверили Уильяму Калвердену, колокола которого имели его печать с диким или лесным голубем, и сохранились до наших дней.

Внутри к колоколу подвешивали железный язык, который крепился с помощью кожаного ремня к массивному деревянному ложу с железными стержнями на концах. Теперь колокол был готов висеть на колокольне. Но хотя это был уже готовый «торговый предмет», ему предстояло пройти еще один процесс, прежде чем он мог начать созывать верующих в церковь: это было освящение. Так, колокола аббатства Сент-Олбанс в середине XII века освятил епископ Св. Асафа{267}. Сохранился подробный отчет 1477 года{268} об освящении большого колокола Личфилдского собора. Что касается пяти колоколов собора Святого Михаила в Бишопс-Стортфорде, отлитых в 1489 году Реджинальдом Черчем из Бери-Сент-Эдмундс 118 за 42 фунта, то известно, что 17 шиллингов 6 пенсов заплатили дополнительно «за их освящение (pro santificacione)»{269}. Церемония освящения была похожа на церемонию крестин, что ясно видно из записи в отчетах церкви Св. Лаврентия в Рединге, где в 1508 году мы видим «освященный за 6 шиллингов 8 пенсов большой колокол по имени Гарри». Кроме того, сэр Уильям Симус Ричард Клих и миссис Смит стали крестными отцом и матерью при освящении этого колокола и понесли все расходы викария»{270}.

Из первых центров производства колоколов самым главным был Лондон. Два первых колокольных мастера этого города уже упоминались, но интересно то, насколько в определенной степени человек может быть «мастером на все руки». Несколько колоколов для Вестминстерского аббатства отлил Эдвард Фитц Одо, знаменитый ювелир Генриха III{271}, этого монарха-покровителя всех искусств, ежегодно даровавшего 100 шиллингов гильдии звонарей Вестминстера за звон в большие колокола{272}. Г-н Стальшмидт утверждает, что центр торговли колоколами находился вокруг Олдгейта и по соседству с церковью Святого Эндрю и церковью Святого Ботольфа{273}, в то время как среди наиболее выдающихся первых мастеров в начале XIV века была семья Вимбишей и в конце того же века — Берфордов. Современником этих последних был Уильям Фаундер, чье торговое клеймо с его именем и изображением двух птиц на условном дереве встречается на нескольких колоколах и намекает на его настоящую фамилию, которая, хотя до сих пор ускользала от историков, скорее всего, была Вудворд. Господин Стальшмидт{274} нашел запись 1385 года, в которой зафиксирована покупка двенадцати пушек у Уильяма Фаундера, но не заметил, что уже в следующем году шестьдесят пушек были куплены у Уильяма Вудворда (William Wodeward){275}, в то время как в 1417 году другие пушки снова отлил Уильям Вудворд, Фаундер{276}.

Среди провинциальных центров можно отметить Глостер, где около 1270 года работал Хью Беллетэр, а в 1346 — Джон Беллетэр{277}. Последний, по-видимому, был известен как Джон Глостерский, который со своим штатом из шести человек прибыл в Эли в 1342 году, чтобы отлить четыре колокола для настоятеля Уолсингема{278}. Позднее известным мастером колоколов в Глостере был Уильям Хеншоу, который был мэром в 1503, 1508 и 1509 годах{279}. Другим ремесленником, заслужившим высокую репутацию не только на родине, был «Джон де Стаффорд, мэр Лестера в 1366 и 1370 годах{280}, которого настоятель Йорка вызвал для отливки колоколов в 1371 году{281}.

Это тем более примечательно, так как Йорк тоже был центром производства колоколов, самым известным из его мастеров был Ричард Туннок, представлявший город в парламенте в 1327 году, и умерший в 1330 году. Он был достойно увековечен в «витраже мастера» в Йоркском соборе{282}. На центральной панели этого окна изображен сам Ричард Туннок,