Машенька и полковник Медведев - Аня Леонтьева

Всё же горошек — это сила!

Вот что значит настоящий суперфуд. Спасает и талию, и лицо, и Медведеву...

После нашей перепалки, я старательно делала вид, что утреннего инцидента в природе не существовало. Подумаешь, потоптались на границе приличий!

Ну, может, чуть заступили.

Но коварная память раз за разом подкидывала обжигающие флешбэки наших утренних обнимашек, отчего лицо начинало гореть от стыда. Оправдание «что это сон» звучало жалко. Особенно с учётом того, с каким энтузиазмом я незнакомому мужчине в этом «сне» подмахивала.

Но я ведь на полном серьёзе думала, что сплю!

Его грубые, тяжёлые, не знающие стыда руки. Его губы — на взгляд такие твёрдые, и вдруг настолько нежные, что перехватывало дыхание.

Каждое прикосновение оставляло на коже дрожащий след.

Всё казалось иллюзией, но в то же время было пугающе осязаемым.

Мой отклик на него, моя реакция…

Сама от себя в шоке!

Но оно и неудивительно, ведь ещё ночью в голову закрались фантазии, которые, как мне казалось, просто перетекли в сновидение.

Только это был не сон!

И не спали мы оба.

Стыдно, ёлки-палки!

Я и так набедокурила, а тут ещё это…

Впереди маячила спина Медведева — как немой укор моему бесцеремонному обращению с полковником. Он потом целый час отходил от моего удара.

Прав был Волков: лучшего приёма, чем врезать по яйцам, ещё не придумали. Только потом желательно держаться подальше от объекта усекновения, потому как можно и ответку схлопотать.

Но в нашем случае «подальше» не получилось. Пришлось залечивать раны полковника горошком.

- Не отставай, Машенька, — вдруг бросил Медведев через плечо, окинув меня внимательным, цепким взглядом, от которого по спине пробежала горячая волна. - Потеряешься — искать не буду.

Вот что за гад такой! То обнимает сперва, то рычит.

От возмущения я дёрнулась вперёд, торопливо прибавила шага... и тут же с хрустом наступила на скользкую от дождя корягу.

- Ай! — вскрикнула я, теряя равновесие и неуклюже валясь на землю.

Тут же в поле моего зрения возникли высокие армейские берцы. Я задрала голову.

- Ты серьёзно? — Медведев стоял надо мной, возвышаясь как скала, и даже бровью не повёл, чтобы подать руку. Во взгляде читалась смесь усталости и насмешки. - Ты вообще до своих лет как дожила? Не женщина, а ходячая катастрофа.

- Можно подумать! — огрызнулась я, игнорируя пульсирующую боль в лодыжке и стараясь подняться самостоятельно. - Ты же вон дожил, весь такой злой и рычащий… Ай, чёрт!

Встать получилось.

Даже отряхнуть налипшие листья вышло. А вот опереться на ногу — нет.

- Машенька, а тебе не кажется, что нужно быть вежливее с тем, единственный, кто может вывести тебя из этого леса? –

Он сложил руки на груди, теперь уже откровенно издеваясь.

- Ты же полковник полиции, — решила я воззвать к его офицерской чести, балансируя на одной здоровой ноге. - Ты не посмеешь бросить меня здесь.

- Всё же мало ты в своей жизни полковников видела, — тяжело вздохнул он и сделал шаг, сокращая расстояние между нами.

Воздух мгновенно сгустился.

На короткую долю секунды его карие глаза, задержавшись на моих губах. В этот миг меня словно окатило горячей волной: воспоминание о том, как он вжимал меня в матрас тяжестью своего тела, как целовал, обжигая дыханием шею, пронеслось по венам, вызывая предательскую сладкую дрожь.

Губы сами собой приоткрылись…

А затем Кирилл бесцеремонно сгрёб меня в охапку и ловко взвалил себе на плечо.

- В церковь, что ли, сходить, свечку поставить… — обречённо пробормотал под нос и, не обращая внимания на мои трепыхания, уверенно понёс меня сквозь туман.

Теперь вместо уходящих в серое небо крон деревьев я видела мелькающие в ритме его шагов армейские берцы и устилающие землю, бурые еловые иглы.

С каждого куста, который мы задевали, на меня щедро сыпались холодные капли. Волосы свесились вниз, путаясь перед глазами, а кровь предательски прилила к лицу.

- Ой, а можно поаккуратнее? Меня сейчас стошнит! — завозилась я, пытаясь найти положение поудобнее, и невольно упёрлась руками в его крепкую спину и совсем некстати, вспоминая жареную картошечку. Фу!

С утра я так и не притронулась к приготовленной Медведевым яичнице, ограничившись только водой. И вот сейчас походу она из меня и выйдет.

- Жениху своему предъявы будешь кидать. А тут молчи и терпи, Машенька, а то сброшу в ближайший овраг…

Кирилл ещё что-то говорил в своей язвительной манере, но меня вдруг прошила одна поразительная, пугающая мысль: я ни разу за всё это утро не вспомнила о Жене.

Всё моё внимание захватил этот ворчливый полковник. А ведь если Женька узнает про эту лесную ночёвку с чужим мужчиной, мне несдобровать. И будь он хоть трижды полковником полиции, ситуацию это не спасёт —