Машенька и полковник Медведев - Аня Леонтьева

ты полковников видела, эксперт? — хмыкаю, без зазрения совести скользя взглядом по её стройным ножкам, с тоской думая, что мне вот с такой трепетной ланью, вообще не по пути.

- Ну не то чтобы…— начинает Машенька, но вдруг подрывается, скидывая горошек с лица. – У меня же там подруга…она же меня потеряла, с ума сходит, наверное…а я здесь… — начинает метаться по кровати, пока я её не прижимаю обратно.

И как-то неловко вышло. Двусмысленно опять.

Закинул её тонкие запястья за голову, склонился над ней.

Машенька глазищи вытаращила. Замерла. Дышит часто-часто, испуганно рассматривая моё лицо. Она снова излучает этот трепетный страх, и мои инстинкты мгновенно обнажаются.

- Хватит гарцевать, — рычу, потому что непонятно, чего это меня так плющит от неё.

Машенька судорожно сглатывает, и я почти физически ощущаю потребность попробовать её губы на вкус. Смять эту наивность.

Сжимаю челюсти, чтобы не сболтнуть и не сделать лишнего, давлю в себе эти непонятные порывы. Резко разжимаю пальцы, отпускаю её и выпрямляюсь. Отхожу на шаг.

- Шишак свой трогала?

Она кивает, глаза снова слезами наполняются.

- Поверь, на вид ещё хуже. У тебя, возможно, сотрясение. Хотя судя по тому, как резво ты тут скачешь, жить будешь. Но лучше перебдеть. Так что, Машенька, лежи смирно до утра, а там решим по твоей транспортировке. В лес сейчас даже я не выйду.

- Но… — пытается вставить она.

- Лежать! — гаркаю на весь дом, и Машенька тут же вжимается в матрас и затихает.

Свалилась же на мою голову!

Как теперь до утра дожить, чтобы её не прибить, или того хуже… не трахнуть.

Глава 7

Угли в камине медленно сдавали позиции, проигрывая решающую битву с подступающим мраком. Их оранжевое свечение уже не освещало, а лишь лениво подкрашивало тьму.

В воздухе висел плотный коктейль из ароматов хвои и табака.

Дом вёл активную ночную жизнь: скрипел, шебуршал, щёлкал.

За окном монотонно шумел дождь. Его шелест сливался с треском и шорохами в зловещую какофонию, и порой, казалось, будто за дверью кто-то медленно прохаживается.

Было страшно!

Это ни фига не расслабляющий плей-лист «Звуки леса» для йоги!

Там птички поют, а тут всё звучало так зловеще, что заснуть было просто нереально.

Шишка на лбу глухо ныла, но, к счастью, головокружение прошло.

Мысли о Ленке отступили — сейчас я всё равно была бессильна. Осталось лишь надеяться, что, допив вторую бутылку просекко, подруга просто уснёт и не будет за меня переживать.

Совсем немного хотелось пить, но я давила этот позыв, потому что за ним последует естественное желание сходить в туалет, или как мне тут предложили в сени, а выйти сейчас туда, в эту темень и шорохи меня не заставит ничто и никто.

Поэтому потерпим водный дисбаланс до утра.

Полковника совсем не было слышно. Странно, что такой здоровяк спал настолько тихо. Впрочем, может, он и не спал.

Он устроился рядом на полу, раскинув походный спальник, и после того, как гаркнул на меня, почти всё время молчал.

Чем-то погремел на кухне, глухо чертыхаясь себе под нос, потом подошёл, поставил на тумбочку стакан воды и бросил с усмешкой:

- В сенях ведро, если приспичит, не робей. А лучше терпи и одна по ночи не шастай. С твоим везением до утра можешь недотянуть.

Потом попыхтел, расстилая свой мешок, выключив свет, улёгся и замолк.

И вот тут и начался весь этот акустический театр.

Я честно пыталась применять дыхательные практики и считать овец, но моей выдержки хватило ровно до того момента, как в камине с громким треском лопнуло полено.

Я подскочила, опять вслушиваясь в зловещие звуки ночного леса вокруг, в скрип домика, и тихо застонала.

- Полковник… Медведев?! – прошептала я, настраивая зрение, после того как долго жмурилась.

- Кирилл Олегович?! — позвала чуть громче.

- Спи, Машенька, — раздалось снизу, глухой, но вполне бодрый голос.

Я подползла к краю кровати, выныривая из-под одеяла. Внизу, в самой густой тени, угадывался его огромный силуэт в спальнике.

- Вы бы… не могли бы… — слова подбирались с трудом, мозг отказывался формулировать эту унизительную просьбу. - Не могли бы лечь рядом? — выпалила я, наконец.

Внизу хмыкнули.

- Ещё чего! Видел я, как ты на меня пялилась. Я, знаешь ли, за свою честь опасаюсь.

- Чего?! — от возмущения я даже о страхе забыла. Наклонившись ниже, чтобы высказать этому нахалу всё, что думаю о его чести, я потеряла равновесие и с тихим «ой!» рухнула прямо на него.

Медведев вздохнул, как мне показалось, обречённо.

- Какого хера ты делаешь? – проговорил он с явно сдерживаемой яростью, пока я барахталась на нём.

- Я… простите…— попытка оттолкнуться от его груди привела к ещё более катастрофическому результату: я просто уселась на нём верхом.

- Маша, ты контуженная, или удар сковородкой отключил инстинкт самосохранения?

- Я не хотела, честно! – пробормотала я, судорожно ёрзая