Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей - Владимир Васильевич Карпов

традиции конец света представлен как финал истории, за которым последует Страшный суд, в скандинавской мифологии гибель мира — это этап в бесконечном цикле, когда из моря поднимется новая земля, жизнь начнется заново, горе позабудется[42]:

Знаю я, вижу, как снова возникнет,

Вновь зеленея, из моря земля.

Бьют водопады; орлы за добычей

Станут к воде на лету припадать.

Христианская эсхатология линейна, языческая, напротив, циклична, она подобна смене времен года или времени суток. В заключение еще скажем, что особая роль отведена пророкам и провидцам. В «Муспилли» глас Божий взывает к грешникам, в «Эдде» провидица рассказывает Одину о судьбе мира. Разница в том, что христианское пророчество звучит как предупреждение и призыв к покаянию, а эддическое предсказание составлено как холодное описание неизбежного.

Боги по обе стороны северных морей, или Снова о Мерзебургских заклинаниях

Не отпускают нас эти загадочные тексты! Но мы вернулись к ним не ради заклинательных формул, а чтобы поговорить о скандинавских богах и их континентальных alter ego. Помните, мы выяснили, что из семи сакральных персонажей, которые фигурируют во Втором Мерзебургском заклинании, только у Фоля и Синтгунт не находится северных двойников? Водану соответствует Один, Фрийя приравнивается к супруге верховного бога Фригг, а Бальдр остается и там, и там при своем имени. Но если за образом Фоля усматривать Тора, как предполагают некоторые ученые, то в напарники этому суровому скандинаву напрашивается континентально-германский Донар. К женским персонажам можно подобрать скандинавских богинь, обладающих способностью к врачеванию.

Донар. Густав ван де Валль Перне, 1911.

Drents Museum / Wikimedia Commons

Давайте по порядку. И начнем мы с пары Один и Водан (Якоб Гримм почти повсеместно называет его Вотаном, но мы останемся верны форме, упоминаемой в Мерзебургском заклинании). Он занимал центральное место в пантеоне у всех германских племен, будучи для них универсальным верховным божеством. Его культ пронизывал не только религиозные практики, но и саму структуру мифологического сознания древних германцев, что особенно ярко проявляется в их родовых преданиях. В этих сказаниях Водан неизменно выступает как ключевая фигура, от которой вели свое происхождение знатнейшие героические и королевские роды. Эта генеалогическая традиция гармонично уживалась с древнегерманским эпосом, где границы между божественным и человеческим оказывались размытыми: обожествленные герои соседствовали с богами, способными воплощаться в земных воителей, а мифологическое прошлое сливалось с исторической памятью народа.

С точки зрения эволюции мифа континентально-германский Водан и скандинавский Один представляют собой разные стадии развития одного архаичного божества, чей образ менялся в зависимости от культурного контекста. У континентальных германцев Водан сохранял древние черты, связанные с войной, магией и загробным миром, хотя в некоторых локальных культах прослеживались и элементы плодородия. В отличие от него в скандинавской традиции Один занял место верховного бога, став символом сильной власти конунгов. Его культ объединил воинство вокруг идеи Вальгаллы, а сам мифологический образ обогатился мотивами жертвенности и провидения.

Первоначально Водан воспринимался не столько как демоническая фигура, сколько как могущественный покровитель воинов и носитель сакрального знания. Он ассоциировался с защитной и целительной магией, а также с ритуальной одержимостью в бою. Культ Водана был особенно значим для воинских братств, где он олицетворял ярость и силу. В позднем германском фольклоре за ним закрепился образ предводителя Дикой охоты — призрачной процессии душ павших воинов, что подчеркивало его роль проводника в загробный мир. При этом Водан не всегда занимал место верховного бога в пантеоне, у некоторых германских племен его функции могли уступать по значимости культу других богов.

В скандинавской мифологии Один стал олицетворением не только воинской доблести, но и высшей мудрости. Он возвысился над другими богами и стал царем Асгарда. Его образ приобрел черты мудрого старца, чья сила заключалась не в физической мощи, а в интеллекте и магическом знании. Один добровольно пожертвовал глазом, чтобы испить из источника Мимира, а затем провисел девять ночей на ясене Иггдрасиль, добывая тайны рун.

Перейдем к скандинавскому Тору и континентально-германскому Донару. Их образы восходят к общему индоевропейскому прототипу бога грозы, что подтверждается многочисленными параллелями. Оба божества связаны с природной стихией и защитой от хтонических сил, а их имена происходят от древнегерманского корня со значением «гром», что отразилось в названиях дней недели (англ. Thursday, нем. Donnerstag — «четверг»). Однако между ними существуют важные различия, обусловленные степенью сохранности мифологических традиций.

Тор в скандинавской традиции — старший сын Одина и богини земли Ёрд; Донар считался сыном Водана, равным «отцу в могуществе и влиянии». Несмотря на тесное родство с Воданом, Донар сохранял черты более древнего индоевропейского бога-громовержца, возможно почитавшегося до утверждения культа Водана. В народных верованиях место его обитания иногда видели в горных и скалистых объектах. Однако идею о троне Донара на вершине горы, что вполне сопоставимо с небесным жилищем Водана, Якоб Гримм считает более поздней интерпретацией, а не каноническим мифом. В отличие от Водана, покровительствующего воинским дружинам, Донар действовал в одиночку, сражаясь с хтоническими силами. Его передвижение пешком или на повозке, а не верхом подчеркивало природу этого божества, близкого к простому народу, что также соответствует образу скандинавского Тора. Героически павшие в бою витязи отправляются к Водану, а к Донару — простолюдины.

Тор в скандинавской мифологии выступает прежде всего как воин, оберегающий Мидгард и Асгард от великанов и чудовищ, его молот — символ защиты и освящения. Хотя Тор иногда ассоциируется с дождем, его роль как бога плодородия вторична по сравнению с воинской функцией. В отличие от него Донар у континентальных германцев сильнее связан с земледелием, что отразилось в римских интерпретациях, где он отождествлялся с покровителем земледельцев Геркулесом. Как пишет Якоб Гримм, молот Донара использовался не только как оружие, его броском измеряли земли, как в более поздние времена «лозой Водана». Скандинавские источники содержат множество сюжетов о Торе, но о Донаре таких подробных мифов не сохранилось из-за отсутствия письменной традиции у континентальных германцев до христианизации.

Осталось поговорить о богинях-целительницах. Мы остановились на версии, что Фрийя находит свое эддическое воплощение в образе скандинавской богини Фригг, супруги Одина. Фрийя появляется в окружении трех женских персонажей, что вполне перекликается с описанием свиты Фригг, в которую входит Эйр — пожалуй, самая известная богиня-целительница. В «Младшей Эдде» она описывается как лучшая врачевательница, а ее имя некоторые исследователи интерпретируют как «милосердие» или «помощь». Когда по просьбе Ганглери в «Младшей Эдде» перечисляются имена богинь, то Эйр следует сразу за Фригг и Сагой, что говорит об ее особой значимости. Якоб Гримм дал более расширенную характеристику, еще сильнее усиливающую