Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей - Владимир Васильевич Карпов

И да ответит он: «И отрекаюсь от всех козней и речей бесовских, от Донара, и Одина, и Сакснота, и от всех духов нечистых, что суть сподвижники их».

Герой одного современного исторического романа, саксонский проповедник Рутинус именует Водана «исчадием, рожденным из адского пламени, Донара — достойным проклятия нечестивым властителем гроз, а Сакснота — прародителем презренного племени язычников»[59]. Любая новая религия ставит себя выше предшествующего культа и превращает прежних богов в демонов. Так и христианство обратило языческого Донара в сына дьявола. Якоб Гримм отмечает, что языческие имена богов и их атрибуты в немецком языке перешли в возгласы, скрывающие более грубые или запретные выражения, например, «Donnerwetter!» («Гром и молния!»). Первая часть созвучна имени Донар, а слово целиком может выражать удивление или раздражение, подобно русскому словосочетанию «Черт возьми!», и заменять табуированные у христиан обозначения нечистой силы. Вместо «Zum Teufel!» («К черту!») говорят «Donnerwetter!» («Гром и молния!»), чтобы ненароком не вызвать бесов.

Христианские праздники и языческие обряды

Еще в начале VII века папа Григорий I Великий в послании к франкским миссионерам призывал не уничтожать языческие храмы, а превращать их в церкви, праздники же заменить днями почитания христианских мучеников. «Ибо очевидно, — рассуждал он, — невозможно разом отнять все у тех умов, что еще не смягчены верой. Кто стремится достичь высшей точки, должен подниматься к ней постепенно, шаг за шагом, а не прыжками»[60]. Храмы следовало очистить от языческих идолов, окропить святой водой, воздвигнуть там алтари и поместить в них мощи святых. Даже древний обычай заклания жертвенных животных папа Григорий предлагал обратить в христианское торжество: в дни освящения храмов или памяти мучеников люди должны были устраивать вокруг бывших капищ навесы из ветвей и сопровождать празднества благочестивыми трапезами.

Местная знать, желая показать свою готовность служить новому культу, возводила религиозные постройки у себя во владениях. Это были «домовые церкви», которые частично перестраивались из языческих храмов. Настоятелей назначал не епископ, а землевладелец, и часто священнослужители все еще оставались приверженцами старой веры. Локальные особенности богослужебных практик сохранялись еще долго, и со временем их стали ценить и бережно хранить как «местный колорит». Наиболее ярко это проявилось на юге Германии. Вот типичный пример: в Баварии отмечают день святого Леонарда, покровителя лошадей и защитника домашнего скота. Специалисты не скрывают, что это чуть ли не самый языческий из христианских праздников у местных жителей. По всей земле устраивают торжественные конные процессии, в богато украшенных повозках восседают дамы в старинных нарядах. В «конном паломничестве» к святому Леонарду усматривают католическую адаптацию распространенного в тех краях еще в дохристианскую эпоху выезда в сакральную рощу для поклонения Водану. Главным атрибутом языческого ритуала была повозка, запряженная священными лошадьми.

День святого Леонарда в Фишхаузене-на-Шлирзе в Баварии. Петер фон Гесс, 1825.

Staatliche Museen zu Berlin, Nationalgalerie / Andres Kilger

Религиозную обрядовость, как и ритм жизни верующих в целом, определяет литургический (церковный) год — повторяющаяся последовательность христианских праздников. Церковный год сложился вокруг двух праздничных циклов, вершины которых — Рождество Христово и Пасха. У западных христиан год начинается с вечерни накануне адвента — четырехнедельного предрождественского периода, который захватывает и день святого Николая. Рождество становится первым большим праздником литургического года. После перерыва, вмещающего святки и Масленицу, следует Страстная неделя. Великий пост завершается в Пасхальную ночь празднованием Воскресения Христова. День святого Мартина, отмечаемый в ноябре, символизирует финальную стадию литургического года.

Время подготовки к Рождеству, или адвент, хранит в себе отголоски древних обрядов зимнего солнцеворота. Традиция зажигать свечи и украшать дома вечнозелеными ветвями напоминает языческие ритуалы: германцы вешали в жилищах живые ветки как символ вечной жизни и оберег от злых духов. Особый смысл имел обычай Варвариных веточек (Barbarazweige): сорванные 4 декабря, в день святой Варвары, вишневые или яблоневые побеги ставили в воду, и если они расцветали к Рождеству, то это сулило удачу в наступающем году. В народных традициях ветвям приписывали особые магические свойства. Считалось, что если взять их с собой на праздничную службу накануне Рождества, то можно обрести способность видеть скрытое. Такие ветви использовали также в качестве рождественского деревца, но чаще как «жизненный прут», символизирующий пробуждение природы. С этим названием связан любопытный обряд: на Рождество женщины семьи, служанки и деревенские девушки слегка стегали друг друга этими ветками. Иногда деревенские парни, изображая озорных духов, бегали по селу и шутливо хлестали девушек прутьями, как бы заряжая энергией ожидаемой весны. В некоторых местностях прутья называли ветками Берхты (Berchtazweige), языческой богини плодородия и защитницы от нечисти.

Зимняя ночь солнцеворота воспринималась как возрождение света и торжество жизни — мотив, органично вписавшийся в христианскую символику. Земной ипостасью животворящего света был огонь, который долго присутствовал в ритуалах и магических практиках. Например, считалось, что очаг должен гореть всю Рождественскую ночь, недогоревшие поленья следовало хранить год, чтобы разжечь от них печь в следующий сочельник. В предрождественский период, по народным поверьям, злые духи становятся особенно активными. Ведьмы устраивают свои тайные сборища, и крестьяне защищают от них хлева, окуривая дымом. Лесные девы могут заглянуть в дом или показаться ночью на улице. Иногда проскачет жутковатый всадник на белом коне, и особенно пугает то, что он держит свою собственную голову под мышкой. Народная молва рассказывает и о других чудесах: блуждающие огоньки заводят путников в глухие места, в лесу слышится лай призрачных собак, в амбарах хозяйничают маленькие загадочные существа — «рождественские человечки», а в темных углах можно увидеть призрачных белых дев. В адвент обычные четверги превращаются в «проклятые ночи», полные необъяснимых явлений[61]. Такое суеверие возникло, видимо, как результат демонизации образа Донара, кому посвящен этот день недели: говорили, что в такую ночь «сам дьявол взбирается на чертову стену».

На время адвента выпадает праздник святого Николая (6 декабря). К этому дню забивали скот, запасали мясо, а излишки съедали за праздничным столом. Дети лакомились сладостями, взрослым доставались обильные трапезы, так крестьяне копили силы в ожидании весны. Конечно, особое значение придавали специальным блюдам и изделиям из теста, на приготовление которых затрачивалось много времени. Например, рождественский пряник (по-немецки Lebkuchen) первоначально представлял собой ритуальное пряное печенье на медовой основе, служившее подношением духам. Эта традиция зародилась в германскую эпоху, когда пряники ели, веря в их способность отпугивать нечистую силу. Археологические находки подтверждают их использование как погребальных даров. Современный свой вид пряник приобрел благодаря средневековым монахам, владевшим секретами работы с пряностями; они и превратили его в праздничное лакомство, мастерски сочетая мед с редкими восточными специями —