Эмпаты - Мэтт Каулиц

включилась та самая журналистка, словившая Кая у забора. Сейчас она выглядела еще более хищно, направив в свой блокнот изящную перьевую ручку. Одним движением она подчеркнула нужную строку, выделяя ее из списка вопросов.

– При бракосочетании ваш муж Рональд взял фамилию Мёрфи. Теперь он получает стремительное повышение до главы целого отдела. Это можно считать поддержкой традиций Мёрфи, что бизнес – дело семейное?

Диана на секунду запнулась, не готовая обсуждать повышения мужа и рассчитывая, что весь фокус внимания будет направлен на таинственную сенсацию. Ей на помощь пришла Фрея:

– Мёрфи – это не просто кровь. Это готовность следовать высшим идеалам ради безопасности нации. Вся наша корпорация – это семья. И вся наша семья – часть корпорации.

Фотографы разразились целой серией вспышек, рассчитывая, что эта цитата точно войдет в выпуск. Журналистка вежливо кивнула и вновь круто поменяла тему.

– Насколько мне известно, старший наследник, Кай Мёрфи, настаивает на своей непричастности к делам компании. По крайней мере до наступления совершеннолетия.

Ферзевый гамбит. Ход конем. Шаг и мат.

Лицо отца исказилось, глубинная ярость на секунду выглянула из глаз. Фрея словно проглотила кислый лимон еще на акценте про старшего наследника. Дядя с тетей замерли двумя изваяниями, ожидая указаний от их разъяренного вожака.

Кай даже с неким восторгом оценил стратегию его журналистки. А ему-то казалось, что он не дал ей ни крупицы информации. Спина моментально вспотела, но он наклонился к микрофону, опережая опешившую Фрею.

– Не хочу показаться голословным. Я – Мёрфи по праву рождения, и ничто этого не изменит. Мое участие в делах и стратегии корпорации вы увидите воочию. И сможете оценить его размах. Когда настанет время.

Журналисты ошарашенно переглянулись, не ожидая столь громкого заявления от самого немногословного члена семьи. Появление Кая на интервью было их лакомым куском, и когда желанный деликатес так красиво ушел от одного крючка, в него тут же нацелился десяток микрофонов.

Грохот крови в ушах не дал Каю расслышать ни единого вопроса. Сердце колотилось с такой силой, что вблизи становилось заметно, как вздрагивает ворот пиджака. Он спрятал дрожащие руки под стол, переплетя пальцы между собой так крепко, что те побелели. Смелое, громкое… откровенно угрожающее заявление от того, кто так демонстративно сторонился семейного бизнеса.

В попытках исправить свой промах он натворил еще больших дел. Чем больше времени проходило с принятых им таблеток, тем сильнее внутри разгоралась злость. Заветный флакон пропал вместе с рюкзаком, а при визите в комнату Каю было не до этого. Апатия сменялась чадящей, присыпанной пеплом яростью. И разжечь ее до огромного пожарища – секундное дело.

«Ну и черт с вами. Через полгода вы меня тут не увидите. Продержаться.»

– Спокойнее, господа, вы еще пообщаетесь с наследниками Мёрфи на конференции в честь их совершеннолетия и вступления в наследство моей жены.

Журналисты, словно стая пираний, тут же перекинулась на другую добычу. Слово взял полноватый мужичок с лысиной, сияющей ярче многих украшений в зале.

– Николаус, сейчас вы распоряжаетесь шестьюдесятью процентами акций и можете влиять на любое решение совета компании. Через полгода вы теряете опекунство, и тридцать процентов акций жены перейдут к вашим детям согласно завещанию. Вы не боитесь упустить такой огромный рычаг давления на инвесторов и совет?

Старший Мёрфи растянул губы в благодушной улыбке. Вспышки фотоаппаратов усилились, ловя каждое движения основателя корпорации, являющейся признанным монополистом в производстве обмундирования против инсайдеров.

– Как сказала Фрея – наша семья и корпорация единое целое. И ничьи акции этого не изменят.

Из зала донеслись аплодисменты. Кай выхватил глазами бабушку, которая усиленно хлопала, но даже в такой момент не забывала бросать снисходительные взгляды на бывшего мужа, сидящего двумя местами левее. Ее любимый шофер откровенно дремал на стуле, даже не пытаясь вслушиваться в происходящее.

Из обычных гостей тут были только эта неразлучная троица да малолетние двоюродные сестры, которым точно никакого дела до акций не было. Основную массу составляли журналисты, фотографы и операторы.

– Последний вопрос, Николаус! Это правда, что Кай Мёрфи проходит лечение в психиатрической клинике с диагнозом тяжелая депрессия и тревожное расстройство?

Кая словно огрели по голове. Он торопливо поднял глаза, высматривая задавшего вопрос. Ну, конечно. Его любимая журналистка. Ее глаза были устремлены на отца, как и большинства, хотя часть операторов прозорливо навели камеру на главного героя вопроса. Гвалт усилился.

– Вероятно, мы с вашим информатором столкнулись в приемной лечебницы. Правда жаль его расстраивать, это был стандартный ежегодный медосмотр. Если вам очень любопытно, могу показать результаты анализов. Терапевт очень обеспокоен моим пониженным гемоглобином.

Негромкий голос вынудил собравшихся замолчать, ловя каждое слово. Легкая доверительная улыбка и приподнятая в искреннем изумлении бровь граничили с насмешкой. Со всех сторон послышались одобрительные смешки, и Кай слегка дергано им кивнул, завершая ответ.

Во рту пересохло, и каждое слово царапало горло наждачкой. Кай почувствовал тяжесть в груди, которая стремительно раскидывала свои сети: сначала сдавило легкие, затем налилось свинцом сердце, превратив стук в яростные удары по наковальне.

Скованно улыбнувшись, он извинился, излишне аккуратно задвинул свое кресло и направился к дверям кухни. Удивленные лица казались чересчур резкими и насыщенными цветом, будто кто-то выкрутил контрастность на максимум. Свет в зале погас, удачно отвлекая внимание гостей.

– Самое время перейти к основному, так сказать, блюду нашей сегодняшней встречи. Взгляните на экран!

Бусина разогрелась в его ладони. Гладкие грани приятно скользили по коже и он целиком сосредоточился на этом ощущении. Он держался за нее, как за спасательный трос, вот только его корабль шел ко дну вместе с ним самим.

Кухня встретила его шумом и запахом горелого лука. Вцепившись руками в края умывальника, он сунул голову прямо под кран с ледяной водой. Широко открытые глаза уставились прямо на овощи, закинутые для промывки.

– Молодой господин, с вами все в порядке?

Кай повернул голову, не вынимая ее из-под крана. Окружающий мир встал на место, выцветала пугающая резкость и неестественно яркие цвета. Вода размывала лица обеспокоенных работников, и он наконец выпрямился. За шиворот устремились ледяные ручейки, смывая остатки паники.

– Решил немного освежиться.

Кухарка понимающе закивала, не сводя с него тревожного взгляда. Кто-то из них вполне мог рассказать журналистам о его таблетках. Антидепрессанты и успокоительные он никогда специально не прятал, это отец был одержим идеей скрыть болезнь сына.

Кое-как пригладив волосы, Кай незамеченным вернулся в зал. Все взгляды были прикованы к презентации, ради которой отец притащил проектор из офиса. Мельком глянув на изображение, Кай застыл, забыв отнять руку от мокрой челки.

– Это новое