Эмпаты - Мэтт Каулиц

– И отец передал еще кое-что… – она замялась, касаясь запретной темы.

Не собираясь помогать, Кай облокотился о стену, скрестив руки на груди.

– Чтоб ты выпил таблетки перед началом.

– Я уже принял дневную дозу.

– Значит прими еще! Никому не нужна твоя истерика посреди интервью, – вызверилась Фрея, не решаясь посмотреть брату в глаза. Словно паническими атаками можно было заразиться воздушным путем.

– Со мной все будет в порядке, – процедил Кай и решительно развернулся, не желая больше участвовать в диалоге.

– И не опаздывай! – донеслось в спину.

За время завтрака солнце до белизны разжарило небо и на него было больно смотреть. Кай с сожалением стащил толстовку, повязав ее на поясе и оставшись в футболке. Черный цвет притягивал солнечные лучи магнитом, и спину тут же начало нестерпимо печь.

Дорога до стадиона пешком заняла три часа. Как и вчера он не стал брать такси или семейный автомобиль, скрываясь даже в таких мелочах. А лезть по жаре в общественный транспорт равнялось спуску в ад, да и с каждым километром ему все больше хотелось повернуть назад. Затея начинала казаться все более идиотской.

«Как там: преступников всегда тянет на место преступления?»

Но ему надо было увидеть. Лично убедиться, что это не кошмарный сон. Кай впервые лицезрел такое яркое проявление своего «проклятия». Поэтому в Институт при «ЭКВАД» и набирали с восемнадцати лет, когда психика уже сформирована и способность воздействовать проявляется все сильнее. Он думал, что ему удасться скрывать гораздо дольше…

Вход на стадион перекрывала полосатая лента. Рядом дежурило два охранника, изнутри доносился грохот пополам с ругательствами. Во время бегства зрители с мясом повыдирали сиденья и повалили несколько креплений. Рабочие торопливо монтировали сцену, где уже сегодня планировался концерт известной поп-группы.

Звуки ремонта заглушали крики в громкоговорители:

– Нет эмпатам! Долой инсайдеров! Воздействие от дьявола!

– Защитим общественность от опасных социопатов! Экипировку каждому бюджетнику!

Кай удивленно вздернул брови. Речевки вызывали больше вопросов, чем энтузиазма. К тому же протестующие разбились на два враждующих лагеря: религиозный, упирающий на насмешку над церковью, и гражданский, оплаченный не иначе как его отцом. Посыл у них был один, а вот аргументы разные.

Мысль пробраться внутрь и осмотреть место преступления пришлось откинуть, слишком много свидетелей. А если еще телевидение явится отснять импровизированные митинги, то ему точно придется отсюда убраться.

Отвернувшись, Кай побрел в сторону парка, уныло загребая кедами летнюю пыль. Слишком дорогие для городской грязи, они быстро покрылись серым налетом, издевательски перекрывающим пафосный лейбл. Отзвуки митинга заглушали наушники, поставленные на максимальную громкость.

Бросив равнодушный взгляд на ларек, заваленный всевозможными снеками, Кай побрел по знакомой тропинке. Сегодня парк был похож на гудящий улей, забитый надоедливыми и шумными визитерами. Чрезмерно радостные, раздражающе цветастые и занятые своими пчелиными… то есть человечьими делами. Истошные крики и визги повисли сплошным маревом над листвой, вынуждая Кая продолжать брести в поисках уединения.

Чем дальше, тем больше парк перерастал в одичавший лес. С восточного бока он пересекался с неухоженным водоемом, за которым кончалась официальная черта города. Администрация справедливо решила, что сюда туристы уже не забредут, а значит на дорожки можно не раскошеливаться.

Кай бывал здесь почти каждый день, не в силах выносить ни людей, ни их нескончаемый поток эмоций. Внутренности рвало от жалости, злости и боли, которыми его пичкали окружающие. Впрочем, может боль была его собственная. Чем больше росла его сила воздействия, тем меньше он отличал свои эмоции от чужих.

Умостившись на поваленном дереве, Кай наконец вынул наушники. От слишком громкой музыки в ушах стоял невыносимый звон, отдаваясь в позвоночник и словно сверля в нем отверстие. День только начался, а он уже вымотался до предела.

Зарывшись носками кед в песок под ногами, он задумчиво глянул вниз. Подошва, раньше белоснежная, потемнела и теперь упиралась во что-то твердое. Брезгливо дернув стопой, Кай смахнул песок в сторону и потянулся вниз, доставая свою находку. Та удобно устроилась в ладони, прежде чем улетела в сторону воды.

– Усталость.

Первый камушек полетел к пруду, бесславно утонув. Он никогда не умел запускать эти дурацкие «блинчики», но упорно обозначал ими каждый названный пункт. В детстве сестра называла их «лягушками».

– Опустошение.

Второй бульк. Рука дрогнула, и камушек упал у самого края, виднеясь сквозь мутную воду. Кай прикусил губу, сосредотачиваясь на ускользающих мыслях.

– Боль.

Кай яростно размахнулся третьим булыжником, даже не попытавшись пустить его по воде. Он пролетел дальше всех, с утробным бульканьем затонув в десятке метров от берега.

– Как же мне это все осточертело!!!

Истошный крик спугнул стаю уток, с треском вылетевших из камышей. Бестолково покружившись над водой, они шлепнулись обратно, нестройной вереницей уплывая подальше от беспокойного места.

Рухнув на колени, Кай сдавлено зарычал, захлебываясь в собственных эмоциях. Пальцы глубоко зарылись в песок, под ногти забились мелкие камушки. Тело сотрясалось в бесслезной истерике, переходящей в совсем уже неудержимый смех.

Поняв, что его сейчас вывернет, Кай с такой силой сжал зубы, что заныла челюсть. Резкие вдохи и выдохи притупили тошноту, взамен вызвав головокружение от переизбытка кислорода. Камыши у берега дрогнули, на мгновение раздвоившись. Попытавшись встать, Кай внезапно закатил глаза и потерял сознание.

Глава 3. Под софитами

Когда он очнулся солнце ощутимо сдвинулось по небу и налилось болезненным оранжевым светом. Тени вытянулись, изломанными линиями расчертив берег. Обморок плавно перешел в глубокий сон, многократно усиленный накопленным недосыпом и таблетками.

«Который час?!»

Вскочив, Кай суматошно обернулся в поисках телефона. Бревно и его окрестности пустовали. Ни рюкзака, ни всего его содержимого. Пока он валялся в отключке кто-то спокойно забрал бесхозные вещи, проигнорировав их бессознательного хозяина. А он-то думал, что сюда никто не забредает.

Сердце пропустило удар, замерло и тяжело, тревожно забилось о грудную клетку. Интервью. Он опоздал на чертово семейное интервью, анонс или что его бизнес-семейка там задумала.

Отец его убьет.

Бросив равнодушный взгляд на опустевший песок, он отвернулся и бросился в сторону зарослей. Пробраться сквозь них будет быстрее, чем возвращаться к центральному входу в парк.

Среди украденных вещей оказался телефон, на котором наверняка уже сотня пропущенных звонков. Хотя мобильник больше интересовал его как часы и возможность вызвать такси. Вот только жалко книгу, дочитать до конца оставалось всего одну главу.

Ветки хлестали по лицу, несколько раз Кай споткнулся, рискуя покатиться кубарем, но времени выбирать дорогу не было.

Интересно, на сколько он опоздал?

Мелькнула соблазнительная мысль не явиться вообще, но Кай мужественно запихал ее в глубины