Четвертое королевство - Ана Эм

Еще вчера до нее в общем-то не было никому дело. Ее имя мелькало лишь в сплетнях, да скандалах. А сегодня…сегодня ей казалось, что не только ее жизнь разрушена. Она не могла отделаться от мысли, что каким-то образом разрушила и жизнь своей старшей сестры.

4

Ее вели точно преступницу. Две стражниц впереди. Две позади. Наверное, должен быть предел унижениям, но Амора пока его не достигла. Да, она принцесса, но то было лишь слово. Ее положение за какие-то несколько часов спустилось с той, кому все сходило с рук как королевской особе, до узницы, у которой больше нет права распоряжаться своей жизнью.

Хуже и представить себе нельзя.

Рвение сопротивляться гасло с каждым шагом по этим каменным холодным коридорам, которые пытались украшать и золотом, и серебром, и даже драгоценными камнями, но они все равно больше походили на пещеры, коими и являлись. Весь дворец ничто иное как гигантская пещера в красивой обертке. И теперь это ощущалось как никогда раньше.

Эти холодные стены, в которых Амора никогда особенно не чувствовала себя как дома, теперь еще больше отторгали ее, сжимались сильнее, будто пытаясь вы плюнуть ее, исторгнуть как нечто непотребное.

Где-то в глубине души она знала, что дальше будет только хуже, ведь какая-то ее часть верила в то, что говорили о ней окружающие. Амора уже давно мало на что годилась, а потому скорее всего дальше последует очередная волна разочарования и презрения, а вместе с ней и волна недовольства короной. И тем не менее…

Амора не переставала мысленно искать путь, хоть что-то, что помогло бы ей не чувствовать себя такой обреченной и по возможности, избежать завтрашнего позора. Будущих хранительниц заставят демонстрировать силу, которую сама Амора даже на крупицу не ощущала. Она уже представила себе, как будет стоять там, во дворцовой яме, а все остальные будут ждать от нее чуда. Вот тогда наверное она и постигнет предел унижениям.

Позолоченные розовые двери в ее покои распахнулись, и Амора вошла с высоко поднятой головой, мысленно отметив, что ее оставили одну. Наверняка потому что за окнами дежурила еще дюжина стражниц, а значит, все пути отхода для нее закрыты. Она могла бы сбежать от парочки стражниц, но не от целого отряда.

Отчаянно вздохнув, она бросила взгляд на книги в своих руках.

Учить. Запоминать. Читать. Если это не человеческие романы с горячими моряками, то проще умереть. Поморщившись, она швырнула всю стопку в сторону своей огромной кровати справа. Та стояла на небольшом помосте. Принцессе нравилась ее кровать. Эти шелковые розовые простыни. Балдахин из тонкой материи. Куча мягких подушек. Ей не верилось, что совсем скоро она больше не сможет на них спать.

Развернувшись на месте, она окинула грустным взглядом остальную часть покоев. Здесь были очень высокие потолки, самые высокие во дворце. Слева располагался уютный полукруглый диванчик, где Амора до утра веселилась на пару с Финой. Чуть дальше был ее комод с украшениями и всякой всячиной, что она иногда крала у знати или находила на местах крушения кораблей. Ее невольно тянуло ко всему, что порождала суша. Тянуло ко всему, что было ей чуждо, неизвестно. Что не находилось на дне морском. И в отличии от своих сестер, она не стремилась искать это в книгах, нет, ей хотелось прочувствовать это на собственной коже, точно солнечный свет или теплый ветерок.

Аморе трудно было смириться с тем, что через три дня все ее мечты о береге, суше, людях и других мирах канут в лету. Может, она и мало знала о магии и прочей ерунде, но ей было доподлинно известно, что хранительницам запрещено выходить на сушу. Их сила была слишком тесно переплетена с водой. Само их существование было связано с морем и всем этим миром, из которого Амора так хотела вырваться хотя бы ненадолго.

Она не заметила, как сжались ее кулаки. Не заметила отчаянную слезу на своей щеке. Сделав глоток и опустошив бутылку, что все еще была в ее руке, она швырнула ее в окно. Та преодолела барьер и зависла в воде, медленно дрейфуя вверх.

Тритонов хрен, подумала Амора, если бы швырнула ее в стену, было бы куда эпичней.

Пожав плечами от своей несостоятельности даже хорошую сцену устроить, она поплелась к столику у дивана, где хранила весь свой алкоголь, однако…

– Сира. Нора. – крикнула тут же, нахмурив брови.

Две служанки спустя мгновение показались из смежной комнаты, куда поселила их Амора, потому что так ей было удобней.

– Где весь мой алкоголь? – Амора указала на столик, теперь заставленный только графином с водой, чайником и прочей ерундой.

Сира опустила голову, сжавшись, но Нора, та, что очевидно посмелее, ответила:

– Это приказ Ее Величества. Нам приказали убрать все и не приносить ничего из алкоголя, если вы попросите, Ваше Высочество.

Амора выругалась про себя, мысленно благодаря Фелию за ее скромный подарок. Теперь она была уверена, что ее младшая сестра знала о запрете их матери, а потому и принесла ту бутылку. Фелии каким-то образом всегда удавалось оставаться в курсе всех событий во дворце. Иногда она даже знала о том, что еще не произошло. Амора понятия не имела, как она это делала, но в данную минуту, ей было плевать.

– Сделать вам ванную? – спросила одна из близняшек. – Только только принесли ваше любимое апельсиновое масло.

Амора зажмурилась, разминая пальцами виски. Ее кожа была привычным образом покрыта солью. Волосы по той же причине завивались. Она знала, что вид у нее сейчас не подобающий принцессе, и что если она хочет завтра выглядеть презентабельно, придется принять ванную. Но одна протестующая частичка в ней возразила. Единственное, что у нее осталось – власть над собственным внешним видом. А потому…

– Нет. – она покачала головой, взмахнув копной своих длинных волос. – Не хочу.

Служанки кивнули, но Нора, казалось, хотела что-то сказать.

– Что? – спросила ее устало Амора.

Щеки русалки тут же вспыхнули, и тем не менее, она открыла рот.

– Прости, Ваше Высочество, но ходят слухи, что вы следующая хранительница.

И они туда же.

– Это правда?

Амора развела руками.

– А что? Я похожа на хранительницу?

– Мы…– Сира смущенно