Четвертое королевство - Ана Эм

Это вызвало улыбку на губах Аморы. Ей была приятна мысль о том, что в этом дворце есть кто-то глупее нее.

– Ну, – начала она, задумавшись. – У хранительниц заостренные зубы. Ногти напоминают острые шипы, кожа бледная, а глаза…жуткие.

Служанки слушали принцессу с открытыми ртами. И она им не лгала. Вид у тех русалок спустя век действительно был жуткий. Они словно находились в одном шаге от того, чтобы превратиться в сирен. От одной только мысли о том, что Амора однажды тоже станет такой, она вздрогнула.

– Значит, вы не хранительница? – спросила Нора.

Амора открыла рот, чтобы сказать «нет», но это слово почему-то застряло где-то у нее в горле.

– Можете идти. – бросила она вместо этого, и служанки покинули ее комнату.

Прикрыв глаза, она сделала глубокий вдох. Воздух во дворце всегда был влажным и слегка соленым, но сейчас казался просто спертым. Ей словно его не хватало.

Развернувшись на месте, принцесса подошла к кровати и не глядя упала назад, раскинув руки в стороны. Так она могла представить себя где-то далеко отсюда. В какой-нибудь кровати какого-нибудь дворца в человеческом мире. Очень странно быть так близко к другому миру, но в то же время так далеко от него.

Рада, что ты хоть что-то знаешь.

Порой какие-то совершенно случайные незначительные мысли застревали в голове Аморы. Вот и сейчас там крутилось имя. Оно вспыхнуло еще в библиотеке. Принцесса не знала, почему, но оно казалось важным. Возможно, ей просто хотелось напомнить себе, что она не совсем такая, как говорят другие, что она помнит многие вещи. Знает, если не много, то хоть что-то.

Эдиана.

Имя. Но чье?

Повернув голову, она наткнулась взглядом на кожаный корешок одной из книг, что ей вручила Гива.

«История Оринфа».

Даже если бы ее пытали, она бы ни за что не призналась, что ей стало любопытно. Каким образом одна хранительница смогла выстоять против двух и создать целое государство вместе с предком Аморы? И связана ли как-то с ними эта Эдиана?

Схватив учебник, принцесса села. Записи Гивы были хорошо структурированы, так что в чтении всей книги не было необходимости.

В глаза тут же бросилось знакомое имя, и она едва не подпрыгнула от радости.

Эдиана. Дочь Ливаны, бывшая служанка советницы королевы Ливаны, стала хранительницей в восемнадцать, сила – защита и контроль морских созданий(наги, кэлпи, сирены и прочие). Вошла в сговор со своей бывшей госпожой и подняла восстание против государства Ливаны…

Так вот как ей удалось выстоять против двух хранительниц. Она повелевала целой армией морских чудовищ. Амора бросила взгляд на дверь, за которой находилась комната ее служанок. Она и представить себе не могла, что одна из них могла бы повелевать чудовищами и обладать подобной силой. А предательство? Выходит, предок Аморы предала свою королеву. Неудивительно, что нынешная королева Ливаны недолюбливает ее мать. Наверное, это к лучшему, что сейчас в отборе участвуют лишь принцессы. Вряд ли кому-то хочется повторения истории. Однако…есть кое-что еще, что вызвало любопытство Аморы. Сама она явно не была потомком этой Эдианы, но тогда как именно медальон выбирает себе хранительницу? На основании чего? Годы после той войны все работало точно часы. Каждая старшая дочь Ливаны, Оринфа и Тории становилась хранительницами. Никаких войн. Никаких проблем. Можно было бы подумать, что дело в самой крови. Потомки потомков и все такое. Но это не так. Кровное родство с хранительницами не имело значения. По крайне мере изначально. Странно это все. И почему именно она? Почему Амора? Почему не ее умная старшая сестра? Или еще лучше Фелия, у которой врожденные способности к магии.

Раздался стук в дверь, и Амора резко выпрямилась, пригладив волосы.

– Да? – окликнула она, и дверь отворилась.

На пороге показалась стражница.

– Ваше Высочество, к вам…

Женщина не успела договорить, как ее грубо оттолкнули в сторону. Дэя, принцесса Ливаны вошла в покои так, словно они ей принадлежали.

– Нет необходимости нас представлять. – проговорила она, взмахнув своей длинной черной косой.

Нас?

Вслед за ней показались близняшки, принцессы Тории. Все трое были в тех же нарядах, что и на церемонии отбора.

– Что вы здесь делаете? – вырвалось у Аморы.

Губы Дэи изогнулись в удивленной усмешке.

– Пришли познакомиться, конечно. – развернувшись, она направилась к диванчику, что располагался прямо напротив кровати. Аморе нравилось, что из-за небольшого помоста, она находилась чуть выше, это придавало ей сил. – Как никак нам предстоит провести вместе ни одно десятилетие.

Близняшки, Келия и Риванна, замерли недалеко от входной двери, рассматривая все вокруг. Казалось, им вообще не было дела до происходящего, словно их заставили сюда прийти.

– Я не одна из вас. – выпалила Амора. – Хранительниц ведь должно быть три, верно?

Она принялась считать.

– Один, два и о, погодите, три. – пожала плечами, лениво перекинув ногу на ногу. – Скорей всего силы распределяться между вами, и для меня даже не останется.

Дэя рассмеялась, вальяжно развалившись на диване. По мнению Аморы, принцесса Ливаны все еще была самой красивой русалкой из всех принцесс, но это совсем не отменяло того факта, что она сука. За все время, что делегации Ливаны и Тории находились в Оринфе, а это целых четыре дня, старшие дочери не удостоили Амору даже парой слов. Даже из вежливости. Все внимание уделялось исключительно Гиве.

– А ты мне нравишься. – ответила Дэя, склонив голову набок. Ее миндалевидные глаза завораживали.

– Это не взаимно. – тут же бросила Амора.

Близняшки переглянулись, удивившись подобной дерзости, ведь в приличном обществе было не принято открыто высказать свои мысли, а подводные государства изо всех сил старались быть частью этого самого общества, что устанавливало правила на суше.

Однако Дэю подобная реакция скорее позабавила, нежели смутила.

– И почему же? – спросила она с легкой улыбкой на губах.

Амора никак не могла выбросить из головы то, что узнала. Если бы не предательство одной советницы три века назад, она бы сейчас не была принцессой, а вот Дэя была бы…

– Потому что мы обе знаем, что вы пришли сюда не знакомиться, а указать мне на мое место. Которое, как я уже сказала, находится не среди вас.

Улыбка Дэи сошла на нет, но взгляд все так же оставался спокойным, глубоким, наблюдательным.