Я помню чудное мгновенье - Александр Сергеевич Пушкин

струи,

И тень, и шум, и красные долины,

Где в тишине простых татар семьи

Среди забот и с дружбою взаимной

Под кровлею живут гостеприимной.

Все живо там, все там очей отрада,

Сады татар, селенья, города;

Отражена волнами скал громада,

В морской дали теряются суда,

Янтарь висит на лозах винограда;

В лугах шумят бродящие стада…

И зрит пловец – могила Митридата

Озарена сиянием заката.

И там, где мирт шумит

                            над падшей урной,

Увижу ль вновь сквозь темные леса

И своды скал, и моря блеск лазурный,

И ясные, как радость, небеса?

Утихнет ли волненье жизни бурной?

Минувших лет воскреснет ли краса?

Приду ли вновь под сладостные тени

Душой уснуть на лоне мирной лени?

Вот муза, резвая болтунья

Вот Муза, резвая болтунья,

Которую ты столь любил.

Раскаялась моя шалунья,

Придворный тон ее пленил;

Ее всевышний осенил

Своей небесной благодатью —

Она духовному занятью

Опасной жертвуя игрой.

Не удивляйся, милый мой,

Ее израильскому платью —

Прости ей прежние грехи

И под заветною печатью

Прими опасные стихи.

«В твою светлицу, друг мой нежный…»

В твою светлицу, друг мой нежный,

Я прихожу в последний раз.

Любви счастливой, безмятежной

Делю с тобой последний час.

Вперед одна в надежде томной

Не жди меня средь ночи темной,

До первых утренних лучей

Не жги свечей.

Песнь о вещем Олеге

Как ныне сбирается вещий Олег

   Отмстить неразумным хозарам,

Их селы и нивы за буйный набег

   Обрек он мечам и пожарам;

С дружиной своей,

                     в цареградской броне,

Князь по полю едет на верном коне.

Из темного леса навстречу ему

   Идет вдохновенный кудесник,

Покорный Перуну старик одному,

   Заветов грядущего вестник,

В мольбах и гаданьях

                       проведший весь век.

И к мудрому старцу подъехал Олег.

«Скажи мне, кудесник,

                               любимец богов,

   Что сбудется в жизни со мною?

И скоро ль, на радость

                                соседей-врагов,

   Могильной засыплюсь землею?

Открой мне всю правду,

                                   не бойся меня:

В награду любого возьмешь ты коня».

«Волхвы не боятся могучих владык,

   А княжеский дар им не нужен;

Правдив и свободен их вещий язык

   И с волей небесною дружен.

Грядущие годы таятся во мгле;

Но вижу твой жребий

                             на светлом челе.

Запомни же ныне ты слово мое:

   Воителю слава – отрада;

Победой прославлено имя твое;

   Твой щит на вратах Цареграда;

И волны и суша покорны тебе;

Завидует недруг столь дивной судьбе.

И синего моря обманчивый вал

   В часы роковой непогоды,

И пращ, и стрела,

                                и лукавый кинжал

   Щадят победителя годы…

Под грозной броней ты

                                    не ведаешь ран;

Незримый хранитель могущему дан.

Твой конь не боится опасных трудов;

   Он, чуя господскую волю,

То смирный стоит

                           под стрелами врагов,

   То мчится по бранному полю.

И холод и сеча ему ничего…

Но примешь ты смерть

                                    от коня своего».

Олег усмехнулся – однако чело

   И взор омрачилися думой.

В молчаньи, рукой опершись

                                               на седло,

   С коня он слезает, угрюмый;

И верного друга прощальной рукой

И гладит и треплет по шее крутой.

«Прощай, мой товарищ,

                               мой верный слуга,

   Расстаться настало нам время;

Теперь отдыхай! уж не ступит нога

   В твое позлащенное стремя.

Прощай, утешайся – да помни меня.

Вы, отроки-други, возьмите коня,

Покройте попоной, мохнатым ковром;

   В мой луг под уздцы отведите;

Купайте; кормите отборным зерном;

   Водой ключевою поите».

И отроки тотчас с конем отошли,

А князю другого коня подвели.

Пирует с дружиною вещий Олег

   При звоне веселом стакана.

И кудри их белы, как утренний снег

   Над славной главою кургана…

Они поминают минувшие дни

И битвы, где вместе рубились они…

«А где мой товарищ? —

                         промолвил Олег, —

   Скажите, где конь мой ретивый?

Здоров ли? все так же ль легок

                                            его бег?

   Все тот же ль он бурный,

                                         игривый?»

И внемлет ответу: на холме крутом

Давно уж почил непробудным

                                           он сном.

Могучий Олег головою поник

            И думает: «Что же гаданье?

Кудесник, ты лживый,

                             безумный старик!

   Презреть бы твое предсказанье!

Мой конь и доныне носил бы меня».

И хочет увидеть он кости коня.

Вот едет могучий Олег со двора,

   С ним Игорь и старые гости,

И видят – на холме, у брега Днепра,

   Лежат благородные кости;

Их моют дожди, засыпает их пыль,

И ветер волнует над ними ковыль.

Князь тихо на череп коня наступил

   И молвил: «Спи, друг одинокой!

Твой старый хозяин тебя пережил:

   На тризне, уже недалекой,

Не ты под секирой ковыль обагришь

И жаркою кровью мой прах напоишь!

Так вот где таилась погибель моя!

   Мне смертию кость угрожала!»

Из мертвой главы гробовая змия,

   Шипя, между тем выползала;

Как черная лента,

                               вкруг ног обвилась,

И вскрикнул внезапно

                                   ужаленный князь.

Ковши