Я помню чудное мгновенье - Александр Сергеевич Пушкин

Я видел Азии бесплодные пределы,

Кавказа дальный край,

                               долины обгорелы,

Жилище дикое черкесских табунов,

Подкумка знойный брег,

                          пустынные вершины,

Обвитые венцом летучим облаков,

И закубанские равнины!

Ужасный край чудес!..

                                 там жаркие ручьи

Кипят в утесах раскаленных,

Благословенные струи!

Надежда верная болезнью изнуренных.

Мой взор встречал

                            близ дивных берегов

Увядших юношей, отступников пиров,

На муки тайные Кипридой осужденных,

И юных ратников на ранних костылях,

И хилых стариков в печальных сединах.

К ***

Зачем безвременную скуку

Зловещей думою питать,

И неизбежную разлуку

В унынье робком ожидать?

И так уж близок день страданья!

Один, в тиши пустых полей,

Ты будешь звать воспоминанья

Потерянных тобою дней.

Тогда изгнаньем и могилой,

Несчастный, будешь ты готов

Купить хоть слово девы милой,

Хоть легкий шум ее шагов.

«Мне вас не жаль, года весны моей…»

Мне вас не жаль, года весны моей,

Протекшие в мечтах любви напрасной,

Мне вас не жаль, о таинства ночей,

Воспетые цевницей сладострастной,

Мне вас не жаль, неверные друзья,

Венки пиров и чаши круговые —

Мне вас не жаль, изменницы младые, —

Задумчивый, забав чуждаюсь я.

Но где же вы, минуты умиленья,

Младых надежд, сердечной тишины?

Где прежний жар и слезы вдохновенья?

Придите вновь, года моей весны!

«Погасло дне́вное светило…»

Погасло дне́вное светило;

На море синее вечерний пал туман.

Шуми, шуми, послушное ветрило,

Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Я вижу берег отдаленный,

Земли полуденной волшебные края;

С волненьем и тоской

                                туда стремлюся я,

Воспоминаньем упоенный…

И чувствую:

              в очах родились слезы вновь;

Душа кипит и замирает;

Мечта знакомая вокруг меня летает;

Я вспомнил прежних лет

                                 безумную любовь,

И все, чем я страдал,

                         и все, что сердцу мило,

Желаний и надежд

                            томительный обман…

Шуми, шуми, послушное ветрило,

Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Лети, корабль, неси меня

                             к пределам дальным

По грозной прихоти

                                обманчивых морей,

Но только не к брегам печальным

Туманной родины моей,

Страны, где пламенем страстей

Впервые чувства разгорались,

Где музы нежные мне

                                 тайно улыбались,

Где рано в бурях отцвела

Моя потерянная младость,

Где легкокрылая мне

                                изменила радость

И сердце хладное

                             страданью предала.

Искатель новых впечатлений,

Я вас бежал, отечески края;

Я вас бежал, питомцы наслаждений,

Минутной младости минутные друзья;

И вы, наперсницы

                         порочных заблуждений,

Которым без любви

                                я жертвовал собой,

Покоем, славою, свободой и душой,

И вы забыты мной,

                               изменницы младые,

Подруги тайные моей весны златыя,

И вы забыты мной…

                          Но прежних сердца ран,

Глубоких ран любви,

                                 ничто не излечило…

Шуми, шуми, послушное ветрило,

Волнуйся подо мной, угрюмый океан…

«Редеет облаков летучая гряда…»

Редеет облаков летучая гряда.

Звезда печальная, вечерняя звезда!

Твой луч осеребрил

                               увядшие равнины,

И дремлющий залив,

                      и черных скал вершины.

Люблю твой слабый свет

                             в небесной вышине;

Он думы разбудил, уснувшие во мне:

Я помню твой восход,

                                знакомое светило,

Над мирною страной,

                    где все для сердца мило,

Где стройны тополы

                         в долинах вознеслись,

Где дремлет нежный мирт

                               и темный кипарис,

И сладостно шумят

                               полуденные волны.

Там некогда в горах,

                      сердечной думы полный,

Над морем я влачил задумчивую лень,

Когда на хижины сходила ночи тень —

И дева юная во мгле тебя искала

И именем своим подругам называла.

Муза

В младенчестве моем она меня любила

И семиствольную цевницу

                                              мне вручила.

Она внимала мне с улыбкой —

                                                     и слегка,

По звонким скважинам

                                      пустого тростника,

Уже наигрывал я слабыми перстами

И гимны важные, внушенные богами,

И песни мирные фригийских пастухов.

С утра до вечера в немой тени дубов

Прилежно я внимал урокам

                                              девы тайной,

И, радуя меня наградою случайной,

Откинув локоны от милого чела,

Сама из рук моих свирель она брала.

Тростник был оживлен

                          божественным дыханьем

И сердце наполнял

                                  святым очарованьем.

Катенину

Кто мне пришлет ее портрет,

Черты волшебницы прекрасной?

Талантов обожатель страстный,

Я прежде был ее поэт.

С досады, может быть, неправой,

Когда одна в дыму кадил

Красавица блистала славой,

Я свистом гимны заглушил.

Погибни злобы миг единый,

Погибни лиры ложный звук:

Она виновна, милый друг,

Пред Селименой и Моиной.

Так легкомысленной душой,

О боги! смертный вас поносит;

Но вскоре трепетной рукой

Вам жертвы новые приносит.

«Кто видел край, где роскошью природы…»

Кто видел край, где роскошью природы

Оживлены дубравы и луга,

Где весело шумят и блещут воды

И мирные ласкают берега,

Где на холмы под лавровые своды

Не смеют лечь угрюмые снега?

Скажите мне: кто видел

                                  край прелестный,

Где я любил, изгнанник неизвестный?

Златой предел!

                      любимый край Эльвины,

К тебе летят желания мои!

Я помню скал

                       прибрежные стремнины,

Я помню вод веселые