Глубинная Мексика. Отвергнутая цивилизация - Гильермо Бонфиль Баталья

на этой земле, с этой природой. Речь не просто о том, что мы сегодня живем на той же территории, где когда-то расцвела аутентичная цивилизация. Отношение к природе со всеми его последствиями сегодня центральная проблема, от правильного решения которой во многом зависит будущее Мексики. Многочисленные способы, которыми мы, мексиканцы, используем элементы мезоамериканской цивилизации, чтобы установить гармоничные и полезные отношения с природой, свидетельствуют о чем-то гораздо более сложном и богатом, чем кажется на первый взгляд: это не просто «выживание» отдельных, устаревших технологий, существующих лишь как результат или причина отсталости. Это не так, потому что устойчивость этих технологий связана с накопленными знаниями, результатом систематизированного многовекового опыта, который соответствует особому мировоззрению, пониманию природы, глубоко укорененным ценностным системам, специфическим формам социальной организации и целостному миру повседневной жизни. Иначе говоря, это часть живой культуры.

Назвать – значит создать

Мексиканцы, не владеющие каким-либо из коренных языков, утратили возможность понимать многое из смысла окружающего нас пейзажа: мы заучиваем названия холмов, рек, деревень и растительности, пещер и природных образований, но не улавливаем послание, заложенное в них. Здесь вся география имеет имя. Топонимы на индейских языках были официально приняты в значительной мере, несмотря на настойчивые усилия испанской короны и республиканской Мексики ввести новые названия, призванные увековечить символы времени: святых, заморские метрополии, деятелей различного толка. Многие имена искажались до неузнаваемости при первых попытках произнести слова на аборигенных языках: Чурубуско вместо Уицилопочко, Куэрнавака вместо Куаунауак. Оригинальным названиям множества населенных пунктов в ходе евангелизации присвоили фамилии святых. Республиканская Мексика, более радикально, хотя и менее масштабно в своих попытках преобразовать систему названий, полностью заменила некоторые из них, ведь все герои, в отличие от святых, имеют собственные фамилии. Несмотря на пятисотлетние усилия переписать названия на нашей карте, они всё еще с нами, как непоколебимое хранилище знаний и свидетельств, которые станут доступны большинству мексиканцев лишь тогда, когда существенно изменится наше отношение к языкам коренных народов.

В основе этого вопроса лежит факт: назвать – значит познать, значит создать. То, что имеет имя, имеет и значение. Или, если угодно, что-то значимое непременно имеет имя. В случае топонимов их богатство демонстрирует знание географии: многие имена точно описывают место, которое они обозначают, другие же ссылаются на изобилие природных ресурсов, характерных для этой местности. Но наша география – это еще и история, и топонимы ее отражают. Они могут указывать на то, что происходит в этом месте или что здесь произошло с точки зрения человеческой деятельности. Часто даже участки земли, фруктовые сады и пашни имеют собственные названия, иногда обозначающие особенность местности, а иногда – ее назначение или принадлежность. В некоторых регионах страны топонимы на двух и более индейских языках наслаиваются друг на друга. Наслоение топонимов указывает на то, что эту территорию последовательно занимали разные народы, говорящие на разных языках, или на господство одного народа над другим, явление частое в зонах экспансии науа [29]. Однако в таких случаях, если местное население сохраняет свой язык, оно продолжает использовать собственную номенклатуру имен, независимо от того, навязана ли другая и кем.

В повседневной речи мексиканцев, даже тех, кто говорит только по-испански, существует огромное количество слов индейского происхождения. Многие из них широко используются и даже были заимствованы другими языками, потому что обозначают продукты, происходящие из Мексики. Но еще интереснее это явление в региональном испанском, где индейские слова употребляются для обозначения вещей, имеющих общепринятые испанские названия.

Существование этой обширной терминологии, дающей имя и значение окружающей нас природе, раскрывающей и делающей ее понятной в семантическом контексте десятков автохтонных языков, служит убедительным доказательством многовекового освоения природы народами, создавшими и сохраняющими глубинную мексиканскую цивилизацию. Подробное изучение этих словарей, пока еще только начатое, даст исключительно важную информацию о различных принципах и кодах, которыми пользовался мезоамериканский человек для классификации и понимания окружающего его природного мира, частью которого он и сам являлся. Уже опубликованные исследования позволяют представить себе, насколько богато это знание, которое дает смысл именам. Сравнение терминов, обозначающих разные части кукурузы, ее разновидности и этапы развития, показало, что коренные языки, использованные в исследовании, обладают более богатой терминологией, чем испанский. Это указывает на более детализированную классификацию, основанную на точном знании характеристик кукурузы. С другой стороны, системы ботанических терминов, изученные в некоторых мезоамериканских языках, позволяют впервые серьезно приблизиться к пониманию подходов, лежащих в основе классификации. Эти принципы, наряду с теми, которые постепенно выявляются в лексике, имеющей отношение к человеческому телу и его болезням, животному миру, почвам и звездному небу, дадут представление о том, как устроена вселенная в рамках мезоамериканской цивилизации. Что, в свою очередь, позволит глубже понять специфический способ, которым она предлагает выстраивать отношения человека с природой.

Важно подчеркнуть: речь идет не о безжизненной номенклатуре, остатки которой утратили смысл и стройность. Напротив, поскольку это живые языки, они сохраняют свое полное значение в рамках семантического поля, откуда произошли, и, следовательно, остаются способными как лингвистическая система выражать и передавать знания мезоамериканской цивилизации. Многовековая устойчивость названий вещей становится, таким образом, средством, направляющим неизбежные изменения самого языка как реакцию на непрерывно меняющуюся реальность. Имена выступают как устойчивые ориентиры, не позволяющие языковым изменениям разрушить основные схемы мышления, с помощью которых человечество осмысляло мир и свое место в нем.

Отвергнутый лик

Если природа, ее преобразование и названия на каждом шагу свидетельствуют о неоспоримом присутствии тысячелетней цивилизации, то что можно сказать о самих людях и их лицах? Сначала важное уточнение: генетическая преемственность и тот факт, что мы, будучи подавляющим большинством мексиканцев, обладаем соматическими чертами, ясно указывающими на индейское происхождение, сами по себе не доказывают непрерывность мезоамериканской цивилизации. Культура не передается по наследству, как цвет кожи или форма носа. Это процессы разного порядка: социального и биологического. Однако они также не являются совершенно не связанными между собой феноменами. Если объективно взглянуть на распределение определенных соматических черт среди мексиканского населения, например цвета кожи, становится очевидным, что оно неравномерно: в одних социальных группах более светлая кожа встречается чаще, чем в других. Биологические процессы репродукции, которые привели к такому распределению, в итоге подчиняются социальным и культурным факторам, составляющим часть нашей истории, включая и настоящее. Стоит рассмотреть некоторые проблемы, связанные с этим.

Часто утверждается, что Мексика – это метисная страна, как в биологическом, так и в культурном смысле. Соматически метисация действительно проявляется во многих слоях населения, хотя ее степень различна и во многих группах преобладают индейские черты. Это можно объяснить прежде всего значительным численным