Глубинная Мексика. Отвергнутая цивилизация - Гильермо Бонфиль Баталья

превосходством коренного населения над европейцами, африканцами и другими расами, принимавшими участие в процессе метизации. Напомним, что численность населения на территории нынешней Мексики во время европейского вторжения оценивается примерно в 25 миллионов. И хотя эта цифра резко сократилась в первые десятилетия колониального режима до такой степени, что численность вновь достигла 25 миллионов лишь в нынешнем, ХХ, веке, очевидно, что генетический вклад индейцев является основным в формировании соматического облика мексиканского населения. Помимо этого неоспоримого факта, преобладание индейских черт у большинства населения и их гораздо более редкое проявление в некоторых группах правящих классов указывает на то, что метисация происходила неравномерно и что мы далеки от расовой демократии, о которой так любят говорить. Эти различия объясняются историческим фактом, глубоко определяющим нашу реальность на протяжении почти пяти веков: установлением колониального общества, в природе которого изначально заложено различие между покоренными народами и господствующими над ними. Это различие было необходимым и включало в себя также расовое противопоставление, ведь идеологической основой колониального порядка служило утверждение превосходства господствующих социальных слоев во всех сферах по сравнению с колонизированными народами, в том числе и расового.

Биологическая метисация в той или иной степени случается во всех колониальных обществах, однако ее социальное признание отрицается, либо, в случае признания, метисам отводится подчиненная позиция в социальной иерархии. В рабовладельческих обществах, например, ребенок рабыни становится рабом, независимо от цвета кожи и прочих признаков метисации. В некоторых современных обществах пытаются количественно определить процент индейской крови, чтобы юридически и социально определить принадлежность человека к индейцам, как это происходит, например, в США. В колониальной Новой Испании была официально введена система рас, основанная на соотношении индейской, черной и испанской крови, и каждой расе присваивался соответствующий ранг, со своими правами, обязанностями и запретами. Как бы то ни было, та или иная степень биологической метисации никогда не означала, что общество колонизаторов отказывается от идеологического утверждения своего расового превосходства или перестает подчеркивать соматические различия, отличающие его от многочисленных покоренных народов. Этот колониальный раскол, биологический и культурный, оставался болезненной проблемой на протяжении XIX века и сохраняется до сих пор, что будет подробнее показано далее.

Здесь интересно подчеркнуть последствия неравномерной метисации среди разных слоев населения, абсолютное преобладание индейских черт в одних группах и их слабое проявление или полное отсутствие в других. Индейское лицо большинства указывает на то, что в течение пяти веков существовали формы социальной организации, позволившие сохранить доминирование этих черт. Те же формы способствовали и культурной преемственности. Это было следствием колониальной сегрегации, установившей социальные пространства, где происходило биологическое воспроизводство индейского населения, и неизбежно – сохранение определенных аспектов их собственной культуры. Эта преемственность проходила в условиях колониального господства, со всеми его последствиями: биологическая метисация, зачастую происходившая насильственно, и культурная устойчивость, которой нужно было постоянно избегать давления или сопротивляться различным формам угнетения, навязывания и отрицания.

С этой точки зрения метисная сущность Мексики допускает менее упрощенные и уклончивые интерпретации, чем те, что предлагаются в теории «расовой демократии». Первый вопрос касается самих метисов. Здесь я лишь предварительно обозначу несколько идей, которые будут развиты в других разделах. Значительная часть метисного населения Мексики, составляющая сегодня основную массу неиндейского населения, как сельского, так и городского, внешне почти неотличима от членов общин, которые мы однозначно признаем как индейские. С генетической точки зрения и те и другие – результат метисации, в которой преобладают черты мезоамериканского происхождения. Следовательно, социальные различия между «индейцами» и «метисами» не связаны с радикально разной историей метисации. Проблему лучше формулировать иначе: метисы – это деиндеанизированные индейцы. Деиндеанизация – это процесс, отличный от метисации: последняя является биологическим явлением, и использование этого термина в отношении других процессов, например «культурная метисация», может ввести в заблуждение и привести к ошибочному пониманию небиологических процессов, таких как взаимодействие культур разных групп в условиях колониального господства.

Деиндеанизация же – исторический процесс, в результате которого сообщества, изначально обладавшие определенной и отличительной идентичностью, основанной на собственной культуре, вынуждены отказаться от этой идентичности, включая все последующие изменения в их социальной и культурной организации. Деиндеанизация не является результатом биологической метисации, а происходит под воздействием сил, стремящихся к этноциду, которые в конечном итоге препятствуют исторической преемственности народа как социально и культурно обособленной единицы. Многие культурные элементы могут сохраниться в деиндеанизированном сообществе. На самом деле, если внимательно изучить культурный репертуар, образ жизни традиционной сельской «метисной» общины и сравнить ее с индейской общиной, легко заметить, что в таких важных сферах, как жилье, питание, земледелие техникой мильпа, медицинские практики и многие другие аспекты социальной жизни, сходств больше, чем различий. Даже в языке можно обнаружить следы индейского прошлого, так как местный испанский в таких «метисных» общинах часто включает в себя множество слов из мезоамериканского языка. В чем же тогда разница? Почему одни остаются индейцами, а другие уже нет? Пока что достаточно отметить, что процесс деиндеанизации, начатый почти пять веков назад, смог при помощи зачастую насильственных механизмов заставить огромные массы мезоамериканского населения отказаться от идентификации себя как части индейского сообщества, которое осознает себя наследником конкретного культурного кода и считает себя вправе принимать решения относительно всех компонентов этой культуры (природные ресурсы, социальная организация, знания, системы символов, мотивации и т. д.). Это и есть конечная точка процесса деиндеанизации, который, как уже отмечалось, не обязательно означает прерывание культурной традиции, но существенно ограничивает ее пространство и затрудняет развитие собственной культуры.

Остается упомянуть проблему соотношения между европейскими соматическими чертами и социально и экономически привилегированными группами. Конечно, следует сразу исключить любые объяснения, в которых предполагается «естественное» превосходство или неполноценность групп с различными соматическими признаками, то есть рас. История уже опровергла такие идеи, порой кровавым и мучительным образом. И сама история помогает найти суть проблемы: это вновь момент колониального порядка, в котором общество организуется иерархически, а определенные соматические признаки используются для социальной классификации групп и индивидов. Старые структуры господства и соответствующие им идеологии сохраняются во многих аспектах нашей современной реальности. Привилегии групп, унаследовавших богатство и власть, часто подаются как результат некоего «естественного превосходства», подтвержденного расовыми различиями. Неоколониализм и зависимость от новых метрополий, декларирующих свою западную, христианскую и белую идентичность, усиливают расистскую идеологию, принятую этими группами, несмотря на риторику, пытающуюся ее скрыть. Идеалы физической красоты, дискриминирующий язык, повседневные устремления и поведение этих групп без прикрас демонстрируют их расистскую подоплеку.

В этом расизме гораздо больше нюансов, чем просто предпочтение определенных черт или оттенков кожи. Дискриминация индейского, его отрицание как основной части «нас», связана прежде всего с отвержением индейской культуры, а не с отвержением смуглой кожи.