Эльд - Борис Белокуров (Усов)

Гранитные семена (Micecatcher town)

Город синих домов, гаражей и крыш

Лабиринт, будь он дважды проклят

Мышелов его строил, охотник на мышь,

Чтоб не слышать мышиных воплей

Если мышь, словно маленький паровоз

Припыхтит в этот город летом

То забудет всё. И пойдёт вразнос

И останется без билета

Ехать «зайцем» – это не для мышей.

Беспонтово, хотя и клёво

У них нет мозгов. И таких ушей,

Чтобы слышать шаг контролёра

Поступь стража порядка чеканно зла

Выраженье лица угрюмо

Ни одна ещё крыса не удрала,

Даже те, что бегут из трюма —

Сбавят скорость, приостановят бег,

Громогласный услышав окрик:

«Ты, с хвостом, а ну предъяви билет!»

Голос в сердце бьёт, словно кортик

Если мышь, как заяц, в нашем стихе

Лжёт, бежит, никому не веря —

То для контролёра на языке

Не найдётся имени зверя

ГРАНИТНЫЕ СЕМЕНА

МЫ ЕДЕМ НА СЕМИНАР,

ГДЕ НОВОГО ФРОНТА РОСТКИ

ВАС ВСЕХ РАЗОРВУТ НА КУСКИ

Мышелов построил свой коридор

Чтобы время текло сквозь пальцы

Только время. Время и прочий вздор

Остальные – в капкан, как зайцы

Но и заяц, если он крикнет: «БАНЗАЙ!»

Называться «БАНЗАЙЦЕМ» будет

У животных смелости хоть отбавляй,

Потому они и не люди

«Ричард Львиное Сердце» – зовут короля

Сердце льва, не домохозяйки

И никто этот титул не носит зря,

Как сказали бы SHANGRI–LAIKI

Вспомним БЛЭК УХУРУ, свободу BLACK

Раггамаффин слегка угрюмый

Sandra Jones была там храбрее всех

И её не зря звали ПУМОЙ

Мышелов был зол. Молчалив и зол

И спокоен, как лунный кратер

Когда молод был, он носил камзол,

Когда вырос постарше – латы

А на этих латах – гербы, гербы

Злые сфинксы на алом поле

Это значит – предки легли в гробы,

Утопив рассудок в кагоре

Леопарды, лоси и много дров

Чтоб пылало всё Подмосковье

Чтобы знало, там, где пройдёт мышелов

Будет осень средневековья

Первобытный невероятный страх

Витражей разноцветный холод

Молот ведьм и площадь в алых кострах

Грубой черни визгливый хохот

Тут колдун. Здесь нелюдь и людоед

И палач с мертвецом в обнимку

Бой часов, утруска и мышеед

Подчиняются фотоснимку

На котором майскетчер, наш лютый царь

Улыбается Кларком Гейблом

И никто не скажет, что он устал

Наслаждаться кровавым лейблом

Но…

Счастье сильных, что мыши не знают слов

Но они по первому слову

Как Годзилла выйдут из тайных нор

И растопчут в прах мышелова.

«Красные глаза на белом фоне…»

Красные глаза на белом фоне

Светом опалённого лица.

Bloody Mary, только в алкоголе

Не найти ни драйва, ни свинца

Шапка цвета шапки-невидимки

И спартанский шарф колора «беж»

В голосе звенят такие льдинки,

Будто отправляют за рубеж

Усики, пролезшие сквозь кожу

Нижней оттопыренной губы

И причёска, как клинки без ножен

Или трактор, вставший на дыбы

Не забыть упомянуть про брови,

Словно у цыплёнка табака

Кинопробы не нужны. Для роли

Подойдут и впалые бока

И глазницы – две размытых ямы

И дрожанье нервов и кистей

Может, я пришелец с Фудзиямы,

Что заброшен в мир без новостей?

«Мы строили лодку, ладью под названьем «Награда»…»

Мы строили лодку, ладью под названьем «Награда»

А вышла машина, несущая нас прямо вспять

И пусть наша смерть не осталась этому рада

Но всё приходилось пройти опять и опять

Сперва детский сад, инкубатор для короткостриженных

Потом и учёха, где чувства шлифует станок

Ряды строевой, толпы бритых и жизнью взмурыженных —

Тебе повезло, что вернулся не одноног

Потом сделан выбор, лишь по настоянию предков

Не тех, что макаки, а тех, что papan и maman

Скамья института разрушила нервные клетки

А в голову с Марса спустился багровый туман

Тебе надо думать, кем стать. Если прёшь по специальности

Рискуешь до пенсии попросту не дотянуть

А если повёлся на лавры своей гениальности,

То мавры едва ли оценят подобную круть

И вот ты сидишь – одинок, насторожен и холоден

Восход за спиной. Впереди стекленеет закат

Фигуры не тонут в багрянце – Джейн, Салли и Холден

Мартышка и оптика. Элвис и виноград.

Сеульский расклад

В небе, розовом от испуга, слышно пение комаров

Полисмены стреляли друг друга, позабыв про своих воров

И какой-то усталый школьник с азиатским именем Ким

Рассмотрев из окна эту бойню, произнёс: «Я стану таким!

Коррумпированным, продажным, тем, по ком рыдает тюрьма

Или наоборот – отважным, как Джон Уэйн, сошедший с ума

И неважно – Харви я Кейтель или сельский коп-дурачок,

Лишь бы был на груди и берете полицейский крутой значок

Пистолет – обязательно Magnum, и к нему ещё кобура

И, конечно, честь и отвага, ну и вся другая мура

Я, как только закончу школу, ухмыльнусь, словно хитрый лис

И наслушавшись рок-н-ролла, поступлю на службу в Police!»

Так наш будущий Грязный Гарри отправляется в свой пятый класс,

Где одни узкоглазые хари тех детей, кто здесь и сейчас.

У кого никакого фьючер. Те