В тихом омуте нэпа - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Поначалу, однако, все складывалось совсем не так, как мечталось. Несколько попыток ограбления живущих нетрудовыми доходами граждан оказались неудачными. Для бандитского ремесла нужен опыт и «фарт». В поисках воровской удачи летом 1923 года «Черные вороны» перелетели из неуютного Петрограда в благословенную Ялту. Прямо на чудесной ялтинской набережной очаровательная Шурочка знакомится с богатым иностранцем. Через несколько часов он уже в ее сетях. «А где вы проживаете?» — «Их бин проживает отель „Ореанда“». — «Как интересно! А я никогда не бывала в интуристовских гостиницах!» — «Ах, майне либе, позвольте вам делайт приглашение ко мне в номер!» — «Ну что вы, я не такая… А впрочем, какой вы милый! Пойдемте».

Через непродолжительное время иностранный папаша засыпает блаженным сном в своей интуристовской постели. Шурочка отпирает дверь, и ее сообщники быстро и тщательно обчищают спящего, не забыв стукнуть его дубинкой по голове, чтобы не проснулся раньше времени. И с награбленным барахлом, деньгами и ценностями быстро сматываются из Ялты обратно на берега Невы. Здесь весело проводят время, кутят в лучших ресторанах нэповского Петрограда — в «Баре», у «Донона»; разъезжают на лихачах, приобщаются к кокаину… Один из них не выдерживает напряжения, бежит в Угрозыск с чистосердечным признанием… Аресты, обыски. Только на одной из «хаз», по адресу: Басков переулок, дом № 34, квартира № 12, агенты ЛУРа обнаружили 2 револьвера, 32 патрона к ним, ящик для грима, кинжал, 37 порнографических открыток, банку с опиумом, руководство по судебной химии, 4 парика, 97 бланков Союза горнорабочих, резиновые перчатки, баночку с цианистым калием, серию трудовых книжек (они в те времена заменяли советским гражданам паспорта), шифры, списки и планы действий «Лиги черных воронов». Для обвинения достаточно.

Суд состоялся в начале 1924 года. Подсудимые, 9 человек, рыдали и каялись. Приговор не был суровым: только Мещанинова и ее главный сообщник Климов получили реальные сроки, и то небольшие — по 3 года. И в 1926 году вышли на свободу.

В начале 1928 года в Ленинграде заговорили о дерзком налете, заставившем вспомнить давно забытые времена бандитского разгула начала 1920-х. Шел поезд в Вырицу. Внезапно в вагоне появились несколько человек с револьверами и в масках. Напали на артельщиков, которые везли рабочим зарплату — 25 000 рублей. Одного артельщика убили, второго ранили, заодно ранили случайного попутчика и, перепугав до смерти пассажиров вагона, на ходу соскочили с поезда и бросились наутек. Произошло все это недалеко от станции Воздухоплавательный парк. Там много пустырей, так что затеряться было где. Прыгая с подножки вагона на полном ходу, один из нападавших выронил револьвер. Сию улику и обнаружила милиция, прибывшая вскоре на место происшествия.

К концу 1920-х Ленинградский угрозыск вырос и окреп, превратился в высокопрофессиональную организацию, внушающую страх преступному миру, — не то что во времена Леньки Пантелеева. Криминалисты быстро установили имя владельца оброненного револьвера; им оказался некий Залеманов. Будучи задержан и допрошен, он, дрожа, показал, что револьвер продал недавно знакомому по фамилии Ладыго. Выяснили, что этот Ладыго какое-то время проживал на квартире гражданки Михайловой в Левашово. Нагрянули туда и в ходе обыска обнаружили квитанцию денежного перевода на имя Михайловой от… Александры Мещаниновой! Там же, в квитанции, был указан адрес Мещаниновой: Загородный, дом № 5. Отправились туда. Застали хозяйку врасплох. И обнаружили у нее 4000 рублей из тех самых 25 000 похищенных.

28-летняя Шурочка раскололась. Да и как не расколоться, если за бандитское нападение с убийством ей, рецидивистке, светит «вышак»! И вскоре вывела уровцев на своих сообщников — Ладыго и Климова. Ладыго арестовали; при нем обнаружили часть денег. Климов оказал при задержании вооруженное сопротивление и был застрелен. На следствии выяснилось, что налет на поезд был не единственным преступлением возродившихся, как фениксы, «Черных воронов». Выйдя из мест заключения вовсе не перевоспитавшимися, они раздобыли оружие и пошли на дело. Осенью 1927 года ограбили в Рыбацком артельщика Мурманской железной дороги, похитив у него 1500 рублей. В тот раз едва ушли, отстреливаясь, от погони. Решили на будущее обзавестись автомобилем. А как? Очень просто.

Однажды поздним вечером, точнее уже ночью, из стеклянных дверей ресторана «Бар», что на Караванной улице, вывалилась развеселая компания — трое молодых людей в модных кепи и ботинках «джимми» и красавица в меховом манто. «Бар» был излюбленным местом кутежей ленинградских нэпманов, поэтому у его подъезда всегда дежурили лихачи и дорогие авто. Подвыпившие молодые люди наняли, не торгуясь, автомобиль с водителем, велев ему ехать к Финляндскому вокзалу. Там их намерения изменились: «Эй, шоффер! Гони в Лесной! Гулять будем!» Авто свернуло на Арсенальную улицу, помчалось во тьму — туда, где заканчивался город. Арсенальная плавно перешла в Успенскую (ныне не существующую). Возле лютеранского кладбища, располагавшегося тогда напротив Лесного парка, пассажиры велели остановить машину. Недоумевающий водитель не успел обернуться. В ночной тьме грянул выстрел. Молодые люди — Ладыго, Климов и некто Кочетков — вытащили труп шофера и бросили на обочину. Кто-то из них сел за руль… Но мотор заглох и не желал заводиться. Под крики и понукания дамы — Мещаниновой — бандиты около часа крутили ручку, пытались оживить двигатель. Не тут-то было. Пришлось пешком уходить в ночь, оставив на дороге мертвую машину и мертвого человека. На решительное дело — ограбление артельщиков в поезде — пошли без автомобиля. И — погорели.

История «Черных воронов» примечательна. Эта непрофессиональная банда возникла на волне романтического увлечения бандитизмом, в год гибели Леньки Пантелеева. Но Страна Советов уже вела с бандитами войну не на жизнь, а на смерть. Отчаянная попытка Шурочки Мещаниновой и ее подельников возродить кровавую поэзию лихих налетов на исходе 1920-х годов, накануне «великого перелома» и «развернутого наступления социализма по всему фронту», потерпела крах.

Кстати говоря, в годы бурного роста анархизма в России, в период между первой русской революцией и Гражданской войной, существовала такая организация анархистов — «Черные вороны». В ее задачи, в частности, входило осуществление «революционных экспроприаций», то есть вооруженных грабежей. Не исключено, что название, придуманное Шурочкой для своей банды, было выбрано не без политического смысла: тогда «Лига черных воронов» — поздний рецидив ультрареволюционного анархизма, а гражданка Мещанинова — тень чернознаменных героинь времен Гражданской войны, таких как Лариса Рейснер или Маруся Никифорова.

Диктатура шпаны

О хулиганах, мелких и злостных

Великие явления отбрасывают грандиозные тени. В красно-багровой тени революции родился и вырос устрашающий, мрачно-романтический