В тихом омуте нэпа - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

до одного года лишения свободы, причем рабоче-крестьянское происхождение считалось обстоятельством смягчающим; хулиганы-пролетарии, как правило, отделывались одним-двумя месяцами тюрьмы. В 1924 году хулиганство вообще изъяли из сферы уголовной и стали наказывать в административном порядке — 15 суток. Вот тут-то хулиганская волна и накрыла страну. Для борьбы с бедствием была организована ударная кампания с привлечением НКВД, Наркомпроса, Наркомюста, комсомола; в конце 1925 года уголовная ответственность восстановлена в более суровом виде — от 3 месяцев до 2 лет.

Статистика рисует социальный портрет «раннесоветского» хулиганства. Большинство задержанных (54 %) — молодые люди в возрасте от 20 до 29 лет; мальчишек 18–19 лет — 8 %. В основной массе это рабочие (76 %), но из них почти половина — выходцы из деревни. Нэпманов и совслужащих ничтожно мало, зато много тех, кто познал безработицу, — 59 %. Около 90 % — мужчины, хулиганство — не женское занятие. Образовательный уровень хулиганов низок: 76 % имеют лишь начальное образование, 10 % — среднее, почти столько же неграмотных, а с высшим образованием — единицы. Любопытно, однако, что среди этой антиобщественной массы 15 % оказались комсомольцами или даже членами партии; 30 % заявили, что интересуются политикой; 50 % регулярно читают газеты (в которых как раз в это время была развернута агиткампания по борьбе с хулиганством). Впрочем, 88 % бесчинств совершено ими в нетрезвом виде; 62 % задержанных постоянно пьют, непьющих же всего 4 %; 7 % употребляют наркотики (это зло тогда совершало свои первые шаги по советской земле). Более четверти страдают венерическими болезнями. Но в остальном они скорее среднестатистические члены общества, нежели какие-то там экстремисты: 69 % ранее не судимы, 55 % живут в браке, 77 % имеют нормальное (по тем временам) жилье, комнату или даже квартиру. 43 % получают зарплату среднего уровня — 50–100 рублей, а 13 % — высокую, свыше 100 рублей. Неудивительно, что, по оценкам специалистов, проводивших обследование, 64 % хулиганов оказались одеты «скромно», 10 % — «типично», 12 % — прилично» и лишь 14 % — «рвано». А между тем 37 % были привлечены к ответственности за избиение прохожих, 28 % — за дебош (стандартный вариант — в пивной), 17 % — за оскорбление (чаще всего женщин), 13 % — за сопротивление милиции и 2 % — за «циничные действия», под коими подразумеваются поступки, о которых и рассказывать-то неудобно. 80 % этих безобразий сотворены в одиночку; остальные 20 % — «скопом».

Как видим, 2/3 задержанных за хулиганство не принадлежат к криминальному миру. Но оставшаяся 1/3, и особенно те, что действовали скопом, стали к середине 1920-х годов представлять серьезную угрозу обществу и государству. В этом можно убедиться на нескольких примерах, выбранных из множества подобных.

Рыло, Бобик, Атаман, Хлап…

В Москве хулиганская шайка Васьки Рыло терроризировала Замоскворечье. Васька — вор-рецидивист, из «урок»; его товарищи — Грек, Харвяк, Бобик, Защита… Колоритные кликухи. Их дела — избиения прохожих, оскорбительные приставания к женщинам, драки и дебоши в садах и кинотеатрах. Наглость хулиганов дошла до того, что, будучи уже под судом, но оставаясь на свободе, они напали на корреспондента «Рабочей газеты», написавшего о них нелицеприятную статью, и изрядно его помяли. К счастью, дело было в людном месте и журналист отделался синяками.

От столицы не отставала деревня. Из судебных приговоров: «23 апреля 1925 г. граждане Савельевы Михаил и Сергей пришли на гулянье в деревню Шибаново. Вечером, около 11 часов, означенные граждане, будучи в нетрезвом состоянии, с кем-то, точно следствием не установленным, поспорили. На шум случайно подошел Сизов Ефим, пятидесяти восьми лет, который предложил им не шуметь. Тогда Савельевы Михаил и Сергей набросились на Сизова и нанесли ему кинжалом 2 колотых раны». (Интересно, сколь громко «означенные граждане» «спорили» с неустановленным лицом и в каких именно выражениях потерпевший Сизов Ефим предложил им не шуметь?) «Вечером 21 июля 1925 г. компания подвыпивших молодых людей из деревни Редькино… в числе которых был гражданин Ф., направились на свадьбу-вечеринку в деревню Тяжино… Там редькинские молодые люди вели себя непристойно, позволяли себе выражаться в присутствии гулявших женщин неприличными словами». Кончилось дело дракой, в пылу которой некто В. ткнул Ф. ножом в живот.

Безобразничая, добры молодцы чувствовали себя «в своем праве», никого не боялись и, кажется, искренне бывали возмущены тем, что у милиции есть к ним какие-то претензии. Под Ленинградом, в деревне Семпелево, 8 августа 1925 года во время драки, возникшей на почве хулиганства, местные «братишки» пристукнули насмерть своего земляка Белозерова, 20 лет от роду. А после этого как ни в чем не бывало отправились догуливать в соседнюю деревню Вохово, где разгромили дом тамошнего жителя Игнатьева, побили его самого, разбили о стену баян (кому мешал?) и натворили прочих дел. Когда же приехала милиция их вязать — оказали сопротивление.

Участники хулиганских похождений гордились своими подвигами. И хотя иногда страдали физически, о чем распевали частушки:

По головке трехфунтова

Гиря прокатилася.

Моя белая рубашка

Кровью обагрилася, —

но быстро находили утешение в благосклонности противоположного пола:

Меня били-колотили

В полюшке под елочкой.

Ко мне милка приходила

В юбочке с оборочкой.

Проникнутые такой «идеологией», хулиганские ватаги лихо работали в Питере. Милиционерам бывало небезопасно иметь с ними дело.

В 1924–1925 годы не где-нибудь, а в районе Смольного, под носом у обкома партии и лично его первого секретаря, председателя Исполкома Коминтерна тов. Зиновьева, бесчинствовала шайка хулиганов. По данным милиции, в ней насчитывалось 23 «активиста»; во главе стоял «атаман», некто Берлин; подручным у него был «есаул» Хлап. Ежевечерние избиения прохожих, поножовщина, «срыв культурно-массовых мероприятий» (то есть драки и дебоши в общественных местах, рабочие из-за них перестали ходить в клубы) — таковы подвиги этой ватаги. Милиция не могла справиться с безобразниками своими силами; пришлось обращаться за помощью к красноармейцам из расположенных поблизости казарм бывшего Кавалергардского полка.

20 декабря 1924 года на Разъезжей улице возле ресторана «Центральный» завязалась крупная драка. Постовой милиционер поспешил к месту происшествия и попытался задержать одного из нарушителей порядка. Не успел сделать несколько шагов в сторону отделения, как группа хулиганов, участников и наблюдателей мордобоя, кинулась отбивать задержанного. Пытались отобрать у постового оружие, чувствительно поколотили. Посреди всего этого тарарама раздался выстрел; кто стрелял — так и осталось не выясненным, но пуля ранила случайного прохожего. Подоспевшие милиционеры, как написано в журнале «На посту» (1925. № 1), «рассеяли буянов»; 8 человек удалось задержать (сколько их всего было-то?). Все задержанные оказались жителями окрестных, прилегающих к Лиговке кварталов; по социальной принадлежности — рабочая молодежь. Все они