Охота на Зло - Гай Уолтерс

членов "Hacke" шантажировали, заставляя работать на Советы под угрозой доноса Гиммлеру и Гитлеру[92]. Сам "Коричневый кардинал", возможно, был одним из них. Некоторые высокопоставленные нацисты, такие как Вальтер Шелленберг, считали, что Борман мог быть даже добровольным осведомителем Сталина. "В 1945 году, — писал Шелленберг, — имея очень четкое представление об общей ситуации, а также об опасностях своего положения, [Борман] был одним из тех, кто предпринял решительную попытку перейти в восточный лагерь"[93]. Некоторые другие нацисты в разведывательной сфере также считали, что Борман работал на Советы. В какой-то момент во время войны генерал-майор Рейнхард Гелен и адмирал Вильгельм Канарис встретились, чтобы обсудить утечку секретной информации через советскую шпионскую сеть "Красная капелла". Они сошлись во мнении, что начальным источником этой информации мог быть только Борман[94]. К концу войны было много подобных предположений о нелояльности Бормана, и с тех пор появилось множество "доказательств", свидетельствующих о его двуличии[95]. Однако никаких известных доказательств в поддержку этого нет, как нет и достаточных оснований для существования тайной организации "Hacke", за исключением отчёта сомнительной достоверности, предоставленного ЦРУ в начале 1960-х годов, авторство которого до сих пор засекречено[96].

Была ли "Hacke" или нет, но Борман, как и многие нацисты, безусловно, готовился к послевоенному периоду. 10 августа 1944 года группа немецких промышленников по просьбе Бормана собралась в отеле "Мезон Руж" в Страсбурге[97], чтобы обсудить будущее немецкой промышленности после поражения. Хотя Борман не присутствовал на встрече, один из его представителей сообщил высокопоставленным служащим таких фирм, как "Крупп", "Мессершмитт" и "Фольксваген", что экспорт капитала из нацистской Германии теперь разрешен, и что промышленникам следует "экспортировать как можно больше своего капитала, под которым подразумеваются деньги, облигации, патенты, ученые и администраторы"[98]. Проще говоря это означало: "Выведите как можно больше своих денег, и выведите их быстро". Руководителям предприятий также дали совет по более деликатному вопросу. Представитель Бормана заявил собравшимся, что "нацистская партия осознаёт, что после поражения Германии, некоторые из её самых известных лидеров будут осуждены как военные преступники. Однако в сотрудничестве с промышленниками она организует трудоустройство своих менее заметных, но наиболее важных членов на различные немецкие заводы в качестве инженеров или сотрудников научно-исследовательских и конструкторских бюро"[99].

После встречи промышленники последовали данному совету и создали сотни компаний по всему миру: 58 в Португалии, 35 в Турции, 98 в Аргентине, 214 в Швейцарии, 112 в Испании и 233 в других странах[100]. Однако такие перемещения капитала не остались незамеченными. 13 февраля 1945 года бригадный генерал У. У. Т. Торр, британский военный атташе в Мадриде, написал в MI3 (Military Intelligence Section 3), военную разведслужбу, собиравшую информацию о Европе, Прибалтике, Скандинавии и СССР,[101] предупреждая о "немецких приготовлениях к послевоенной деятельности в Испании":

Становится все более очевидным, что немцы, понимая неизбежность поражения, сделают все возможное, чтобы подготовить в Испании некую тайную организацию, чтобы, если что-то случится с их официальным представительством и известными коммерческими интересами в результате мирных условий союзников, у них все равно оставались бы какие-то секретные средства для продвижения своих интересов, поддержания контактов и общей подготовки к тому дню, когда они снова смогут открыто заявить о себе как о промышленной и военной державе. […] Благодаря одному из моих лучших источников мне недавно удалось узнать некоторые подробности о двух группах, занимающихся именно той деятельностью, которая описана выше[102].

К 17 апреля британцы подсчитали, что "общая сумма немецких активов, недавно переданных Испании, составляет приблизительно 800.000.000 песет"[103]. Неясно, был ли Мартин Борман непосредственно ответственен за всю эту деятельность, но чем бы он ни занимался, он определенно не докладывал об этом Гиммлеру. После своего пленения Артур Шайдлер рассказал на допросе, что в конце апреля Кальтенбруннер получил телеграмму от Гиммлера, в которой говорилось: "Борман дал вам задания. В чём они заключаются?"[104] Эти "задания" вполне могли быть связаны с тем, что Борман отправил одного из своих помощников, доктора Гельмута фон Гуммеля, в Зальцбург с 5-ю миллионами долларов в золоте для финансирования последней битвы против союзников[105].

В последние дни в бункере Гитлера высокопоставленные лица всё ещё занимались политикой, но один человек перехитрил их всех — Борман. Его главенствующее положение драматически раскрылось в битве характеров с Германом Герингом. Днём 23 апреля из Берхтесгадена пришла телеграмма от Геринга. Рейхсмаршал поинтересовался, не был ли Гитлер, оказавшись теперь в ловушке в своём бункере, фактически выведен из строя как фюрер. Если бы это было так, то, по словам Геринга, к 22:00 он готов принять власть в соответствии с указом от 29 июня 1941 года, провозглашавшем его преемником Гитлера[106]. Борман передал телеграмму Гитлеру, сообщив, что Геринг готовит государственный переворот, но Гитлер, казалось, был относительно спокоен и отправил Герингу телеграмму, в которой говорилось, что он не должен предпринимать никаких самостоятельных действий[107]. Вторая телеграмма от Геринга пришла в шесть часов, и была адресована Иоахиму фон Риббентропу с вызовом его в Берхтесгаден, как только истечет 22:00. Борман передал это сообщение Гитлеру, настаивая на том, что это доказательство предательства Геринга. Затем Гитлер погрузился в один из своих слишком частых приступов ярости, свидетелем которого стал Альберт Шпеер. "Гитлер был необычайно взволнован содержанием телеграммы, — вспоминал Шпеер, — и совершенно ясно выразил своё мнение о Геринге. Он сказал, что уже некоторое время знал, что Геринг ему нелоялен, что он коррумпирован и что он наркоман"[108].

Борман попытался воспользоваться моментом, чтобы ликвидировать человека, стоявшего между ним и главой государства. Он сказал Гитлеру, что Геринга следует расстрелять, но Гитлер не согласился. Однако Гитлер согласился с тем, что Геринга следует отстранить от всех его должностей и лишить его права на преемственность. Борман составил телеграмму, которую Гитлер одобрил, и она была отправлена. Однако Борман также отправил ещё одну телеграмму, приказывая СС арестовать Геринга и его советников за государственную измену. "Вы ответите за это своими жизнями", — говорилось в телеграмме. Сразу после полуночи приказы были выполнены, и на следующее утро было объявлено, что Геринг подал в отставку по состоянию здоровья. Борман в очередной раз доказал, что является непревзойденным интриганом[109].

Тем не менее, этот человек не был машиной, и находясь в бункере он тоже стал сдавать. Как и многие, Борман искал утешения в алкоголе и часто на верхнем этаже бункера топил свои тревоги в спиртном в компании генералов Кребса и Бургдорфа[110]. Он тосковал по жене Герде и девяти детям, находившимся в сотнях миль к югу, в Оберзальцбурге. За несколько недель