Охота на Зло - Гай Уолтерс

до этого он написал Герде своё последнее письмо, в котором призывал её "быть здоровой, сильной и храброй" и назвал её "лучшей матерью, которую я только мог бы пожелать своим детям". Закончил своё письмо Борман в торжественном вагнеровский тоне: "И если нам суждено, подобно древним нибелунгам, погибнуть в чертогах короля Аттилы, то мы пойдём на смерть с гордостью и высоко поднятой головой!"[111]

Но в отличие от Гитлера, отравившегося и застрелившегося 30 апреля, и Геббельса, покончившего с собой вечером 1 мая, Борман умирать не собирался. Он видел, как труп Гитлера облитый бензином охватывало пламя, и стал свидетелем его завещания, но для себя от такой участи не желал. Даже после смерти Гитлера он продолжал строить планы и отчаянно пытался добраться до города Плён на севере Германии, чтобы лично сообщить новому президенту страны, гросс-адмиралу Карлу Дёницу, о смерти фюрера. Преодолеть 200 миль до Плёна было непросто, но Борман был полон решимости оказаться в новом центре власти. Бункер фюрера быстро превращался в скопище перепуганных, пьяных и готовых к самоубийству людей. Борман и сам прекрасно понимал сложность ситуации, поскольку отправил жене телеграмму: "Всё потеряно. Я никогда отсюда не выберусь. Позаботься о детях"[112].

Но все же, в ночь на 1 мая, Борман решил покинуть бункер. Хотя формально он командовал разношерстной группой беглецов, среди собравшихся царил полный раздрай[113]. План побега состоял в том, чтобы разделиться на группы, каждая из которых направилась бы на север по ветке метро до станции Фридрихштрассе. Там беглецы должны были выйти на поверхность и попытаться пересечь реку Шпрее по мосту Видендаммер, пробраться через русские позиции и направиться на северо-запад к своего рода свободе. Одетый в форму генерала СС, Борман покинул бункер в составе третьей группы вместе с Вернером Науманном, недавно назначенным главой того, что осталось от министерства пропаганды, и Хансом Бауром, пилотом Гитлера[114]. Сцена в темноте метро выглядела апокалиптической: повсюду валялись мертвые и раненые, окруженные грудами военного хлама, такого как ящики с боеприпасами, униформа и противогазы. Это был мрачный, зловонный хаос, и Борман, как один из лидеров жестокого и бандитского режима, был за все это частично ответственен.

В подземной неразберихе группы разделились. Беглецы пробирались сквозь темноту в основном поодиночке, и к тому времени, как они выбрались из руин над станцией Фридрихштрассе, они подверглись опасности обстрела со стороны русских позиций. Борман пробежал несколько сотен футов на север по Фридрихштрассе до моста Видендаммер, где наткнулся на противотанковое заграждение, преградившее ему путь. Он перебрался в Адмиралтейский дворец к югу от моста, где вскоре собралась новая группа, состоящая из него самого, Науманна, личного врача Гитлера Людвига Штумпфеггера, лидера гитлерюгенда Артура Аксманна, водителя Гитлера Эриха Кемпке и нескольких других[115]. Было около 3-х часов утра 2 мая, и группа оказалась в тупике. Однако вскоре явилось спасение в виде полудюжины танков и нескольких бронемашин, которым было приказано прорвать заграждение и тем самым позволить нацистам бежать. Науманн расположился на крыше одного из танков, а Борман и Штумпфеггер — непосредственно за ним[116]. Танку удалось прорваться через заграждение и достичь перекрестка с Цигельштрассе к северу от моста, но там удача Бормана покинула. В танк попал снаряд из "Панцерфауста", разнеся его вдребезги. "Я увидел яркую вспышку, — вспоминал Эрих Кемпке, — и упал на землю, где и остался лежать без сознания. Моё последнее впечатление было таким: доктор Науманн, Борман и доктор Штумпфеггер упали вместе и так и остались лежать"[117].

Чудесным образом трое беглецов избежали серьёзных ранений, и, придя в себя, перебрались обратно на северный берег Шпрее. Оттуда они и ещё несколько человек поспешили на северо-запад по наземной железной дороге к станции Леертер, расположенной примерно в трёх четвертях мили. Здесь Штумпфеггер и Борман решили покинуть группу и направились на восток по Инвалиденштрассе. Остальные же решили двинуться на запад, и многим удалось спастись. Однако Артур Аксманн наткнулся на русский патруль и развернулся, чтобы последовать за Борманом и Штумпфеггером, но через несколько минут обнаружил, что они уже были мертвы. Их тела лежали лицом вверх в лунном свете за железнодорожным мостом, и, по словам Аксманна, видимых признаков ранений не было. Из-за обстрела русской артиллерии у однорукого Аксманна не было времени осмотреть тела, но он предположил, что они были застрелены в спину[118].

Аксманн провел следующие семь месяцев в укрытии под именем "Эрик Зиверт", прежде чем был в декабре задержан. Вряд ли в то время у него был доступ к газете New York Times, но если бы он открыл экземпляр, датированный двумя днями после его побега, он был бы удивлен, увидев, что человек, которого он видел мертвым, сейчас, вероятно, находится в Праге[119]. Чуть более месяца спустя, 11 июня, Аксманн, возможно, услышал сообщение, переданное по пражскому радио, о том, что Борман был пойман и предстанет перед судом[120]. Он бы не поверил ни этому, ни аналогичному заявлению, сделанному в тот же вечер по контролируемому Советским Союзом берлинскому радио[121]. Он также с недоверием отнесся бы к утверждению антинацистского журналиста Генриха Лиенау, заявившего, что в начале того же месяца он ехал в одном купе с Борманом в поезде из Люнебурга во Фленсбург[122]. 2 августа американские следователи по военным преступлениям объявили, что у них есть доказательства того, что Борман на самом деле жив и может находиться в руках русских[123]. Британцы подозревали то же самое, и имя Бормана появилось в списке преступников, возможно, удерживаемых советскими властями, составленном военным чиновником министерства иностранных дел[124]. В конце августа русские обвинили британцев и американцев в укрывательстве Бормана, что британцы категорически отрицали[125]. В начале сентября распространились слухи, что Борман на самом деле сбежал в мае на 90-футовой "роскошной яхте из красного дерева" из Глюкштадта близ Гамбурга, причём в компании не кого иного, как самого Гитлера[126]. К моменту поимки Аксманна было ещё несколько сообщений о том, что Бормана видели живым, а кульминацией всего этого стало — по крайней мере, в том году — объявление чехов о том, что Борман был арестован британцами в канун Нового года. Британцы ответили, что арестовали фермера из Ноймюнстера по имени Мариус, который был похож на Бормана, и, вероятно, именно в этом и заключается путаница[127]. Однако несчастный Мариус не был Борманом, но, подобно человеку в поезде едущем во Фленсбург, он станет одним из многих "Мартинов Борманов", которых будут видеть по всему миру в течение следующих пяти десятилетий.

Борман был не единственным высокопоставленным нацистом, чье местонахождение постоянно становилось предметом