Охота на Зло - Гай Уолтерс

отрицала, что знает, где находятся её брат и сестра. "Он тут же перестал изображать из себя "доброго полицейского", — вспоминала Симона. — Он опустил кошку на землю, вернулся ко мне, сорвал с меня сетку для волос, обмотал мои волосы вокруг руки и сильно потянул. Мой отец подался вперёд, но охранник СС приставил пистолет к его животу, что заставило моего отца отступить". Барбье продолжал повторять свой вопрос, и каждый раз, когда Симона не отвечала, он сбивал её с ног, а затем поднимал за волосы. "Я не помню, кричала ли я, — сказала Симона, — я помню только силу ударов. Я помню, как этот довольно спокойный мужчина вдруг начал кричать без всякой причины. Мне было очень страшно"[141].

И у Симоны были веские причины для страха. Барбье отправил её семью в Освенцим, где мать Симоны была отравлена газом. Она и её отец пережили лагерь, и ближе к концу войны Симона оказалась в составе колонны заключённых форсированным маршем отправленным подальше от наступающих русских. В какой-то момент она увидела своего отца, которого не видела целый год, и спросила охранника, могут ли они пойти вместе. Охранник согласился, но перед тем, как они успели обняться, охранник заставил месье Лагранжа встать на колени, а затем выстрелил ему в голову. "Не Барбье всадил нам пули в головы, — сказала Симона, — но он отправил нас в этот ад"[142].

Барбье также был организатором массовых убийств. Утром 20 августа 1944 года 120 заключенных были собраны во дворе форта Монлюк. Затем их связали, посадили в два автобуса и отвезли на 6 миль к югу, в заброшенное здание с видом на город Сен-Жени-Лаваль. Заключенных отвели на первый этаж здания, где каждому из них выстрелили в шею. Французский коллаборационист Макс Пайо стал свидетелем этой бойни. "В этот момент заключенных заставили забраться на кучу тел своих товарищей по несчастью, — вспоминал он. — Кровь лилась потоками, и я отчётливо слышал, как жертвы падали во время казни"[143]. По мере того как куча становилась выше, палачам приходилось подниматься по ней, чтобы прикончить тех, кого они не убили с первого раза. После того как все было кончено, немцы подожгли трупы. Пока горело пламя, палачи нашли женщину, которую случайно пощадили. "Она стояла у окна и умоляла о пощаде, — сказал Пайо. — В ответ на это в неё полетел град пуль… её застывшее лицо часто снится мне в ночных кошмарах, затем температура повышается и её лицо плавится как воск". После убийств, прежде чем взорвать здание, гестаповцы подняли за свой успех бокалы с шампанским. Взрыв усеял сады в Сен-Жени-Лаваль человеческими останками[144]. Когда французское Сопротивление узнало о произошедшей бойне, оно расстреляло около 80-и немецких солдат, удерживавшихся в плену[145].

Самым большим успехом Барбье в борьбе против Сопротивления стал арест Жана Мулена, одного из самых высокопоставленных командиров Тайной армии (Armée Secrète, подпольной военной организации в рядах французского Сопротивления). Бывший префект департамента Эр-э-Луар, Мулен был отстранен от должности правительством Виши за отказ уволить мэров городов имевших левые взгляда. В 1941 году он присоединился к Сопротивлению и вскоре стал одной из его ведущих фигур, получив от генерала де Голля приказ объединить разрозненные группы, такие как "Борьба" ("Combat"), "Освобождение" ("Libération") и "Вольный стрелок" ("Le Franc‑Tireur")[146]. 21 июня 1943 года Мулен созвал собрание девяти лидеров Сопротивления для обсуждения недавнего ареста в Париже генерала Шарля Делестрена, командира Тайной армии. Группа собралась на втором этаже дома доктора Фредерика Дюгужона в центре Калюир-э-Кюир, северного пригорода Лиона. Начало собрания было запланировано на 14:00, однако Мулен прибыл только в 14:45. Поскольку секретарь Дюгужона подумала, что он пациент, она попросила Мулена присесть в зале ожидания на первом этаже. Несколько минут спустя один из членов Сопротивления, Анри Обри, заметил из окна что-то неладное. "Внезапно садовая калитка заскрипела на петлях, — вспоминал Обри, — и я увидел, как через неё хлынула толпа мужчин в кожаных куртках. Я успел только встать и крикнуть: "Нам конец… ублюдки… Гестапо!""[147] Через несколько секунд в комнату ворвались немцы во главе с Барбье, с автоматом в руках. "Он набросился на меня, — сказал Обри. — Через несколько секунд меня ударили по лицу, я ударился головой о стену, а запястья заковали в наручники за спиной"[148].

Задержанных спустили вниз, где они увидели, что Мулен тоже схвачен. Однако Мулен настаивал, что он тут ни причём и говорил, что он всего лишь пациент по имени "Жан Мартель". Тем не менее, Барбье забрал его вместе с остальными на допрос в Школу здоровья (École de santé, учебно-просветительское заведение), где Мулен подвергся со стороны Барбье пыткам и истязаниям. Один из заключенных был шокирован тем, в каком состоянии вскоре оказался Мулен. "Он потерял сознание, — показал Кристиан Пино, — его глаза были впалыми, словно вдавленными в голову. На виске у него была уродливая синеватая рана. Из его распухших губ вырвался тихий стон"[149]. Доктор Дюгужон вспоминал, что видел, как Мулена тащили двое охранников, поскольку тот не мог идти сам[150]. Однако Мулену удалось сохранить бодрость духа, и в какой-то момент, после того как Барбье потребовал от него составить схему сетей Сопротивления, Мулен вместо этого нарисовал гротескную карикатуру на своего мучителя[151]. Тем не менее, Мулен или кто-то из его товарищей сломался, и когда Барбье оценил размер рыбы, попавшей в его сети, он отвез свой улов в Париж[152]. Там Барбье представил почти находящегося в коме Мулена Карлу Бёмельбургу, главе гестапо во Франции, который был крайне недоволен состоянием заключенного, неспособного даже что-либо сказать, не говоря уже о том, чтобы разглашать какую-либо информацию. "Надеюсь, он выживет", — сказал Бёмельбург своему подчинённому. Мулен прожил ещё 14 дней, после чего его погрузили на носилках в поезд, направлявшийся в Германию. Однако 8 июля где-то в окрестностях Меца 44-летний Мулен умер. До сих пор неясно, покончил ли он жизнь самоубийством или скончался от увечий, но многие во Франции считают, что Барбье виновен в смерти героя, чей прах теперь захоронен в Пантеоне.

Барбье покинул Лион в конце августа 1944 года, когда американские войска продвигались к городу. Он направился на север, в сторону Дижона, но через несколько дней вернулся в Лион, чтобы "замести следы", оставленные им в городе, — под этим он подразумевал, например, коллаборационистов, знавших о его преступлениях. Около 20-и человек были убиты, и с некоторыми из них Барбье расправился лично. Во время своего короткого, полного убийств возвращения, Барбье получил ранение в ногу, хотя ему 3 сентября удалось, хромая, покинуть город до прибытия американцев[153]. В следующем месяце Барбье был представлен к повышению до звания гауптштурмфюрера