Ангел не первой свежести - Елена Кароль

за собой свечные огарки, замыл меловую печать и заклинанием уничтожил труху сгоревших трав, окончательно очищая пространство. К этому времени с кухни как раз донеслись притягательные ароматы тушеного мяса со специями, так что можно было идти снимать пробу с ужина.

Когда я вошел на кухню, Энжи уже была там, активно крутясь вокруг Майки, который стойко держал оборону и не позволял ей снять пробу с мяса раньше времени. Увидев меня, немертвый возмущенно всплеснул руками, пантомимой изображая, как он негодует над отсутствием манер у некоторых юных леди, на что я приглушенно рассмеялся и пожал плечами.

— Чему ты удивляешься, дружище? Она же ребенок. Животным и детям свойственно вести себя непосредственно.

— Это ты меня сейчас так иносказательно тварью назвал⁈ — ахнула племяшка, но я прекрасно видел, что она не намерена скандалить, старательно выискивая в происходящем хотя бы крупицу позитива. — И вообще, я уже не ребенок!

— Тебе семнадцать, — напомнил. — Взрослыми в нынешние времена становятся в восемнадцать.

— И всё равно! — она смешно надула губы. — Я не ребенок, я подросток!

— А разница? — хмыкнул скептично.

Энжи задумалась.

Да так сильно, что Майки успел накрыть на стол, уже найдя, где в этом доме хранятся тарелки и столовые приборы, а она ещё думала.

— Прошу к столу. — Пришлось щелкать пальцами, чтобы племяшка отмерла и вспомнила, зачем она пришла на кухню.

Энжи моментально встрепенулась, изучила накрытый стол и особенно въедливо — Майки, который старательно резал хлеб кусочек к кусочку.

— А это вообще нормально? — Она совершенно невежливо ткнула пальцем в немертвого.

— Что именно? — Я уже сел за стол и примерился вилкой в первому кусочку умопомрачительно пахнущего мяса.

— Ну… Он же труп! — Энжи снова ткнула пальцем в Майки, который выразительно закатил глаза, но больше ничего не предпринимал. — Это же сплошная антисанитария!

— Ты руки мыл? — строго поинтересовался я у немертвого. Майки интенсивно закивал. Я перевел насмешливый взгляд на Энжи, которая оторопело приоткрыла рот. — Вот видишь, руки он мыл. А ты?

— Я мыла! — возмутилась девчонка, да так громко, что я недовольно поморщился. — Но я сейчас не про руки! Он труп, Энджел! Он будет разлагаться, везде оставлять ошметки слизи и гниющего мяса! А трупный яд? Это же отрава в чистом виде!

— Энжи, прекрати нести чушь, — я не удержался и поморщился, прикрывая глаза. — Поразительно, как ты глупа… Во-первых, трупы — это то, что не шевелится. То, в чем нет энергии смерти. А Майки… да-да, его зовут Майки, запомни, не труп. Он умертвие. Более того, умертвие, поднятое в первый час смерти, то есть он даже не начал разлагаться. И пока в нем циркулирует энергия смерти, не начнет. Он альтернативно живой и поверь, намного более чистоплотен, чем многие живые. И давай, чтобы я больше не слушал подобной чепухи. Тебя вообще дед хоть чему-то элементарному учил? Я сейчас о том, что касается магических практик с использованием дара некромантии. Хотя бы теорию.

— Ну, чему-то учил, — уязвлено буркнула племяшка. — Но без таких подробностей.

— Бардак, — вздохнул. — Какой бардак… А книги-то хоть сохранились или тоже всё просра… быльем поросло?

— Ну, какие-то сохранились, — закатила глаза Энжи, всем своим видом давая понять, что в этом плане я от неё понимания не дождусь. — Но они же на таком дурацком языке написаны! Сейчас так никто не пишет и не говорит! Половина вообще на эльфрам!

— Слушай, а тебя дед вообще хоть раз порол? — уточнил я с откровенным сомнением.

На меня уставились круглыми от шока глазами.

— С ума сошел⁈ Это непедагогично!

— Зато как действенно… — вздохнул и понял, что вопрос закрыт.

Ужинали в тишине.

Энжи, несмотря на то, что изредка косилась на Майки, который месил тесто на слоеный пирог с рыбой, уплетала ужин за обе щеки. А я размышлял о бренности бытия, начиная потихоньку догадываться, почему выродились маги.

Непедагогично… И слово-то какое! Трендовое!

Как бы то ни было, с ужином мы расправились успешно, после чего я тоже поднялся наверх, прихватив пакеты с покупками, изучил крайне скудно обставленную гостевую спальню, где не было даже своей отдельной уборной (одна общая помимо хозяйской находилась в конце коридора), но пока решил не гнать лошадей. Кровать есть — уже хорошо. Я помню, с чего начиналась моя жизнь, тогда клочок сухого сена был за счастье.

Сейчас же над головой крыша без дыр, стены не продувает, окно большое с прозрачным стеклом… И на полноценной кровати есть не только матрас с пружинами, но и подушка с одеялом. А вот с постельным бельем уже сложнее…

Его пришлось искать самостоятельно, под конец не без помощи Энжи. Дико смущаясь, племянница выделила мне свой запасной комплект с розовыми единорогами, скачущими по радуге, а я поставил себе галочку на память: купить новое. Пока же попросил показать мне тайники и книги, карты и всё, что вообще осталось от когда-то могущественного клана Мортис.

Увы, немного.

Сейф в кабинете, где я уже успел побывать, был совсем небольшим. И денег там не было. Всё, что там лежало ценного, можно было перечислить по пальцам одной руки: три рукописных книги по основам магии смерти, демонологии и химерологии, карта катакомб и личный дневник моего деда. Его почерк я узнал сразу.

Книги тоже узнал, именно по ним меня учили в своё время, но не скажу, что это были самые ценные и полные собрания трудов моих родичей. В моё время книги были уникальной ценностью, их писали кровью собственных практических изысканий и хранили в сокровищнице вместе с золотом и бесценными артефактами. Сейчас же книги печатали на станках миллионными тиражами, вот только практической ценности за редким исключением они не несли никакой, это я знал из воспоминаний Желтого Билли.

Он как раз отзвонился, чтобы сообщить, что мои документы готовы и надежный человек уже едет, чтобы привезти их мне как можно скорее.

Попутно поинтересовался, хватило ли мне денег и каковы мои дальнейшие планы, на что я не стал отвечать прямо: линию могли прослушивать, да и обычные следящие заклинания никто не отменял.

В итоге отделался уклончивым ответом:

— Работай на благо своего хозяина, Билли. Как понадобишься, я с тобой свяжусь.

И да, мы оба знали, что его хозяин — я.

Потихоньку подкрадывалась ночь. Сумерки уже окрасили горизонт