Ангел не первой свежести - Елена Кароль

На кладбище.

Даже навскидку оно было огромным, появившись задолго до моего рождения. Тогда, конечно, городок был поменьше, но в округе хватало деревень, а хоронить везли всех к нам, таков был приказ главы клана.

Прошло более полутора тысяч лет, но, насколько я успел понять, кладбище рядом с городом до сих пор было лишь одно. Скольких ещё людей успели похоронить за эти годы? Десятки тысяч? Сотни?

Из воспоминаний того же Майки я знал, что лет сто назад в моду вошло кремирование, но не сказать, чтобы данный способ враз завоевал всеобщую популярность. Если верить статистике из сети, то на текущий день кремировали от силы пятую часть покойников. Остальных всё так же хоронили в гробах.

При этом похоронное бюро Миртисов было далеко не единственным в городе, где ежедневно по разным причинам умирало где-то пятнадцать-двадцать существ (при общей численности порядка полумиллиона), а свежие могилы копали далеко на западной окраине старого кладбища.

Но сейчас мой путь лежал в ином направлении. Туда, где я ощущал пульсацию родной энергии смерти. И отчасти демонической.

Это интриговало.

За те десять часов, что я провел в мире, который перестал быть родным и понятным, я ощутил едва ли сотню более или менее одаренных существ, посетив клуб, автоцентр, торговый комплекс и супермаркет. И ни один из них не мог похвастать даром выше среднего, в том числе Энжи и Билли.

Сейчас же я отчетливо ощущал эманации весьма неплохого уровня, причем они принадлежали не живым, а…

— Какая прелесть, — хмыкнул, когда, наконец, добрался до старой части кладбища, где какой-то энтузиаст не так давно похоронил своего пса, закопав того прямо в землю рядом со старой могилой, датированной позапрошлым веком.

Но то ли слишком любил животину при жизни, то ли рядом произошел некий спонтанный выброс — пес умудрился ожить и откопаться и сейчас активно рыскал меж могил, развлекая себя тем, что выкапывал ямы со старыми костями и перепрятывал их в новые ямы.

На меня тварь косилась с отчетливой опаской, понимая, что я намного могущественнее и опаснее, чем она — всего лишь животное в условном ранге «умертвие». Хотя скорее костяк — мяса на твари сохранилось минимум и пес не рассыпался на ходу исключительно благодаря мощному сгустку некротической энергии, пропитавшей его суть.

Подумав и решив, что негоже пропадать добру, я подманил зверя на сочный сгусток личной энергии, а когда пес подошел ближе, наивно веря, что этим всё обойдется, ловко произвел привязку, попутно выяснив, что не такая уж и чистокровная собачка мне попалась. При жизни с нею явно поработал грамотный химеролог — я сразу отметил, что её когти и зубы крепче стандартных, на конце хвоста имеется подозрительно острый шип, а прикус мощнее, чем у моей любимой химеры, которую я создавал лично.

Да ладно? Неужели в этом мире ещё кто-то разбирается в химерологии? Я хочу срочно познакомиться с этим умельцем!

К сожалению, считать ауру хозяина было уже невозможно — похоронили псину никак не меньше полугода назад и мне не удалось считать даже остаточного следа.

Тем не менее находка получилась полезной и я, приказав следовать рядом, отправился дальше. Второй сгусток некротической энергии оказался скучнее и проще — это был свежий самозародившийся упырь, которого я уничтожил без суда и следствия, сразу развеяв тело в прах, чтобы не тратить время на повторное погребение. В самом деле, я уже слишком стар для всего этого дерьма… Мне проще уничтожить в прах.

После этого, вернувшись вместе с немертвым псом в дом, уделил ему должное внимание, окончательно очистив его кости от остатков гнилого мяса, чтобы Энжи не вопила об антисанитарии (и слова-то какие знает, малявка!), а ещё нарек своего нового питомца именем.

Пушок.

Любил я давать оригинальные имена своим созданиям, чего уж там.

Первую мою химеру звали Ромашка. Первого конструкта — Тапок. Впоследствии у меня были и Булки, и Рогалики, и Рульки, и даже Табурет, но дольше всех продержался боевой конь Снежок.

Почему Снежок? Потому что белым был, костяным.

Пушок, например, получил своё имя потому, что порадовал меня своим необычным видом. Возродил, так сказать, в душе, веру в окружающих.

В итоге следующие два часа я доводил его до ума, плотно обосновавшись в зале для подготовки тел к погребению, где нашлись самые разные, весьма любопытные инструменты (включая смутно знакомые, но слегка усовершенствованные для вскрытия и расчленения тел), а когда на часах миновала полночь и я убедился, что Энжи спит, то прихватил с собой Пушка и Майки, посадив последнего за руль своей новой машины, и мы отправились в гости.

К Виталиасам.

Добирались долго, через весь город, который не спал даже в этот поздний час, особенно деловой и развлекательный центр. И хотя машин было существенно меньше, чем днем, я всё равно отметил наличие чрезмерного количества рекламных баннеров, которые сияли всеми цветами неоновой подсветки, и тем серьезно раздражали мои чувствительные глаза, не привыкшие к настолько резкому свету.

Захотелось даже пустить по округе малый импульс тлена, но потом я вспомнил о живых, которые могли попасть под его влияние, и пока не стал. Всё-таки я не бездумный убийца и моей главной целью всегда была и остается месть Виталиасам.

Я не умер только потому, что был чудовищно возмущен их подлым поступком. Ладно, меня они убили на собственной свадьбе! Но Джоанну-то зачем? Не могли иначе? Девчонке на тот момент едва ли исполнилось шестнадцать. Юная, нежная, такая… милая, тьма подери её мерзких родичей!

Чья это была идея? Старшего брата, который меня ненавидел? Или его отца, который ненавидел и боялся? Убивая их родичей одного за другим, я пил их души, но ни в одной не находил ответа.

Кто? Кто именно это сделал?

Увы, я не добрался ни до Ричарда, ни до Роберта. Мой собственный дед, осознавая, что годы не щадят даже его, и чувствуя, что становится слабее меня, и ему уже не хватает сил, чтобы меня контролировать, поступил… Как истинный Мортис.

То, что не поддается контролю, существовать не должно.

Нет, он не убил меня. Ревенанта невозможно убить, это знают все. Особенно такого, магически измененного и усиленного, о чем он позаботился сам в первые годы моей нежизни. Но он смог меня усыпить… И тем отсрочил уничтожение рода Виталиасов на полторы тысячи