Ловушка под водой - Нил Свайди

полной бригады и вряд ли стоят времени гиганта. Поэтому крупная компания часто отдает такие хвосты на субподряд. Один из менеджеров «Кивит» обратился к Тэпу с вопросом, не хотят ли они с Билли взяться за такую халтурку. Тэп пришел в восторг. Это подтверждало его правоту в спорах с Козловски: паши на дядю честно, а не вопи о его жажде наживы, и тебе воздастся.

Менеджер «Кивит» предупредил Тэпа: для получения заказа им с Билли понадобится зарегистрированная и застрахованная компания. Прораб слышал, что у Тэпа был свой бизнес — «Черный пес дайверс». Тэп открыл его годы назад для простых заказов вроде смены швартовых, но забросил ради карьеры водолаза. — Зарегистрирована ли контора и есть ли страховка? — поинтересовался менеджер. Тэп ответил, что придется повозиться с бумагами, да и заодним, пожалуй, сменить название. Имя «Черный пес» появилось из-за черного щенка лабрадора, но теперь он опасался недостаточной серьезности бренда для солидных контрактов с «Кивит». — Даже не думай менять название, — отрезал начальник, пояснив, что оно намертво врезается в память. Так Тэп с Билли объединились, начав превращать «Черный пес дайверс» в уважаемого субподрядчика.

Тем временем спину Ди Джея продолжало ломить после встречи с перфоратором. Боль, которую он поначалу надеялся заглушить отдыхом и пачками «Адвила», лишь нарастала. Находясь в воде, Ди Джей едва сдерживал стоны от дискомфорта. Визиты к хиропрактикам и профильным специалистам не принесли облегчения. Выход оставался один — уходить на больничный по производственной травме.

Его вермонтская эпопея начиналась столь многообещающе. Окрыленный новой любовью и карьерой, теперь он возвращался домой с багажом неопределенности, разбитого сердца и адской боли. Попрощавшись со всеми, он запрыгнул в свой «Бронко» и завел мотор. Мысль царапнула сознание, и он заглушил двигатель. Схватив «СуперЛайт 17», он зашагал обратно туда, где стоял Тэп. Его новый друг мог владеть фирмой с классным названием и перспективой стать любимым субподрядчиком одного из гигантов страны, но у Тэпа Тейлора по-прежнему не было водолазного шлема. — Держи, — вымолвил Ди Джей, протягивая сокровище. — Засунь свою полумаску подальше и пользуйся этим, пока не попрошу назад.

2. Островные тайны, 1675–1995

Прозрачная стеклянная бутылка на столе Дага Макдональда выглядела так, будто в ней полагалось быть заправке для салата, однако ее реальное содержимое аппетита не вызывало вовсе. На этикетке красовалось: «Вода из гавани Бостона: стопроцентно настоящая, неразбавленная, загрязненная». Ближе к горлышку плескалась мутная жижа. На дне же залегло густое, сочащееся, отвратительное илкое месиво. Кто-то придумал эту шутку — разлить по бутылкам воду, зачерпнутую у бостонского побережья, чтобы привлечь внимание к тому, что в памятном газетном заголовке на первой полосе назвали «Гаванью позора12».

Макдональд держал эту бутылку как напоминание о том, что его работа — вернуть к жизни один из самых знаменитых водоемов в американской истории. Но к лету 1995 года ему пришлось столкнуться с суровой реальностью: эта цель по-прежнему оставалась призрачной.

Тремя годами ранее Макдональд оставил должность партнера в крупной бостонской юридической фирме, где зарабатывал до четверти миллиона долларов в год, ради поста в государственном ведомстве. Жалованье там было меньше половины прежнего, зато в комплекте шли нешуточные проверки со стороны прессы и общественности. На этом посту до него было всего двое предшественников. Первого выперли за то, что он проталкивал повышение тарифов, одновременно тратя деньги налогоплательщиков на обустройство своего кабинета: закупал кожаные кресла по двенадцать сотен долларов и мраморные пепельницы по сотне. Второй же не раз возвращался домой и обнаруживал на автоответчике угрозы убийством, а своих маленьких дочерей — в слезах при виде разъяренных демонстрантов, разбивших лагерь13 у них на лужайке перед домом.

Работой Макдональда было руководство Массачусетским управлением водных ресурсов (MWRA) — безобидно звучащим квазигосударственным агентством, которое курирует водоснабжение и канализацию Бостона и почти пятидесяти других городов и поселков в восточной половине штата. Настоящим магнитом для скандалов эту должность делало то, что именно MWRA отвечало за масштабную очистку Бостонской гавани. Гавань, куда колонисты некогда сбросили чай в знак протеста против британского владычества, за века превратилась в сточную канаву совсем другого рода: она стала гигантской вонючей выгребной ямой для человеческих отходов всего региона.

Столетием раньше14 в Бостоне представили систему очистки сточных вод, которую журнал Scientific American превозносил как едва ли не самую сложную и совершенную в мире. На деле эта система не столько очищала стоки, сколько использовала сеть туннелей, чтобы отвести их подальше от людей. К 1960-м годам в восточной части Массачусетса действовало два очистных сооружения: одно на Дир-Айленде (полуострове, примыкающем к городку Уинтроп к северу от Бостона), а другое — на Нат-Айленде (полуострове, примыкающем к небольшому городу Куинси к югу). Но с самого начала эти станции безнадежно не справлялись. Очистка по сути сводилась к тому, чтобы дать сточным водам отстояться, дабы разделить их на осадок и канализационную воду. После столь легкой обработки осадок сбрасывали прямо в гавань вместе с водой, сводя на нет всю пользу процесса разделения. Ежедневно в гавань попадало около 140 тысяч фунтов15 этого насыщенного токсинами осадка и около полумиллиарда галлонов очищенной подобным образом сточной воды. Хуже того — по мере роста населения16 и попустительства властей, забросивших инфраструктуру, предприятия переставали успевать за нагрузкой, особенно в ненастную погоду. В течение нескольких дней после сильных ливней миллионы галлонов неочищенных стоков даже не доходили до станций. Вместо этого их перенаправляли в систему сбросных труб, откуда те в конце концов выливались в гавань. (На Рождество17 1980 года дежурная бригада позволила вылиться в гавань поразительному объему неочищенных стоков — пятидесяти миллионам галлонов.) Насколько же мало власти Массачусетса вкладывали в свою канализационную систему? В какой-то момент Смитсоновский институт связался с ними в надежде заполучить один из их исторических насосов. К изумлению институтких работников18, чиновники объяснили, что не могут расстаться с этой насосной реликвией, поскольку до сих пор полагаются на нее в повседневной работе.

Задолго после того, как в XVIII веке гавань перестала быть стержнем американской морской экономики, она оставалась источником богатейших уловов — легендарной трески, а также мягкотелых моллюсков, омаров и камбалы — и домом для тюленей и дельфинов. Но к 1980-м годам годы вопиющего пренебрежения привели к тому, что гавань основательно захирела. Пляжи регулярно закрывали по соображениям санитарии, анализы воды показывали тревожные уровни содержания полихлорированных бифенилов (ПХБ) и пестицидов, а морская фауна несла