Ловушка под водой - Нил Свайди

лодке наверху, что попал в переплет. С бешеным стуком сердца он лег плашмя на живот и начал пятиться назад. Протиснувшись футов пятьдесят, он пошарил рукой впереди. Сети не было. Путь свободен. На следующий день судно вытащило ту брошенную рыболовную сеть — ее длина составила двести футов.

Козловски знал, что Ди Джей — амбициозный парень, у которого есть близкая к сердцу мать и девушка, по которой он сходит с ума. Дана, парикмахерша, не раз навещала Ди Джея в Вермонте. Сам Козловски был уже в возрасте и в разводе. Тем не менее он достаточно повидал, чтобы предостеречь Ди Джея: никогда не выкладывай близким всю правду о том, насколько опасен дайвинг. Он рассказал о футболке, бывшей популярной в их кругах, когда он только начинал. На ней красовался водолаз в шлеме, играющий на пианино, на крыше которого возлежала полуголая девица. А ниже шла подпись: НЕ ГОВОРИ МОЕЙ МАТЕРИ, ЧТО Я ГЛУБОКОВОДНЫЙ ВОДОЛАЗ, СКАЖИ ЕЙ, ЧТО Я ТАПЕР В ПУБЛИЧНОМ ДОМЕ.

Ди Джей впервые столкнулся с Тэпом Тейлором, когда тот приехал в Беллоус-Фолс подработать сверхурочные. Тэп трудился в Верноне — вермонтском городке чуть ниже по течению — на другом проекте того же генподрядчика, уважаемого строительного гиганта «Кивит». Позже Ди Джей узнал, что полное имя Тэпа — Джордж Тапли Тейлор III, имя, из-за которого он звучал скорее как наследник гарвардских традиций, чем как крепкий, работящий водолаз. Так что остался просто Тэпом.

Как и Ди Джей, Тэп вступил в профсоюз недавно. Этот работяга обладал мясистыми ручищами тисками, которые казались вечно в движении. Тридцатилетний кареглазый парень с залысинами дома в Нью-Гэмпшире оставлял жену и годовалую дочурку. Проучившись в колледже всего один семестр, он бросил его и провел несколько веселых лет горнолыжным инструктором в Колорадо, а затем несколько менее веселых — помогая отцу строить дома. В коммерческом дайвинге, признавался он Ди Джею, он наконец обрел свое призвание.

Недостаток профессиональной подготовки — школу водолазов Тэп не заканчивал — он с лихвой компенсировал упорством. Вскоре после получения сертификата аквалангиста в старшей школе он загорелся историей затонувшего в 1710 году у берегов штата Мэн судна близ острова Бун. Он не только нырял в поисках обломков у побережья, но и договорился с Бостонской публичной библиотекой о доступе к судовому журналу: натянув белые перчатки на свои мозолистые руки, он трепетно переворачивал каждую страницу. Ди Джею стало очевидно: если Тэп чем-то загорался, то отдавался этому целиком.

По мере того как Тэп все чаще подменял смены в Беллоус-Фолс, они с Ди Джеем сошлись ближе. И хотя Тэп был семейным человеком, надрывавшимся ради первоначального взноса за дом, беззаботный стиль Ди Джея напоминал ему о собственных деньках разгульного холостяка. Ди Джей же видел в Тэпе прямого парня, умевшего повеселиться, но четко знавшего, куда он идет по жизни.

Короче говоря, на вермонтском объекте у Ди Джея появилось два близких друга. Поначалу вся троица отлично ладила. Однако вскоре между Козловски и Тэпом пробежала черная кошка. Отчасти дело было в характерах, но главным образом — в отношении к руководству.

Тэп быстро устал от бесконечных баек Козловски, в которых ветеран неизменно выставлял себя главным героем. Более того, он видел в Козловски хронического жалобщика, вечно качающего права перед начальством и добивающегося своего напролом. Когда Козловски попытался подбить рядовых водолазов потребовать у боссов из «Кивит» дополнительных выходных в праздники, Тэп и слышать об этом не хотел. Он лишь покачивал головой, задаваясь вопросом: Что вообще нужно этому парню для счастья? Тэп открыто признавал, как благодарен за работу в «Кивит» — несмотря на прописку в заштатной Омахе, штат Небраска, эта компания входила в число крупнейших подрядчиков страны.

Козловски же считал себя тертым калачом, познавшим жизнь. Ему нравилось, как Ди Джей прислушивался к его советам, но от Тэпа он чувствовал растущее сопротивление. В Тэпе он видел наивного паренька, слишком озабоченного попытками угодить начальству. Козловски продержался в поле дольше большинства коллаг, и это не было случайностью. За годы он видел травмированных и даже погибших друзей — чаще всего из-за денег. Иногда работодатель, стремясь сэкономить бакса-другого, требовал сократить путь в обход правил, ставя под удар человеческие жизни. В других случаях безрассудными оказывались сами водолазы. — Большинство не вытягивает и десяти лет, — говорил он Ди Джею. — Они калечатся, завидев долларовые знаки, идут на риск, пытаясь изображать героев ради похвалы начальства.

Козловски рассказал Ди Джею о крупном проекте в Бостоне, отнявшем у него лучшие два года. Речь шла о другом проекте «Кивит» — строительстве многокилометрового канализационного тоннеля на острове Дир. Только Козловски работал на другого подрядчика с самоподъемной баржи в Массачусетском заливе, прямо над точкой выхода тоннеля. Осенью 1991 года по Восточному побережью ударил шторм — настолько стремительный, что подрядчик упустил окно для безопасной эвакуации трехтысячной баржи к берегу. Волны захлестывали платформу, поднятую на девяносто футов над водой. И тем не менее, рассказывал Козловски, прораб приказал ему совершить погружение для осмотра буровой колонны. — Ты охерел? — рявкнул в ответ Козловски. Лезть в воду он отказался.

Прораб сдал назад, а вскоре вышестоящее руководство приказало эвакуировать всю команду. Хотя Козловски приходилось вылезать из-под обстрела на вертолете во Вьетнаме, тот полет с буровой на сушу он назвал самым страшным в своей жизни. Во время шторма11 подрядчик проверял, устояла ли эвакуированная баржа, единственным способом — раз за разом названивая на факс прямо на платформе и слушая гудки. Пережив ненастье 30 октября 1991 года, люди окрестили его Идеальным штормом.

Этой историей Козловски подкреплял мысль: водолазы должны заботиться о себе и друг о друге, даже если это делает их неугодными верхам. Если они сами не поставят собственную безопасность на первое место, кто сделает это за них? Козловски уверял Ди Джея, что тот подрядчик не был безбашенным. Да и часть рисков — издержки профессии. И все же, утверждал он, практически на любом объекте, как бы хорошо он ни управлялся и сколько бы ни говорили о технике безопасности, кто-нибудь из начальства рано или поздно потребует пойти на неоправданный риск. Выработать здравый смысл и мужество сказать твердое «нет», говорил Козловски, — это та мышца, которую обязан прокачать каждый водолаз.

Ди Джей старался сохранять нейтралитет в спорах Козловски и Тэпа, хотя словам матерого экс-«морского котика» верил больше. Тем не менее он не мог знать, что однажды Козловски даст ему самый важный совет в жизни —